Хотите быть герцогиней?

Он разозлился.

– Вы говорите об этом с таким отвращением!

– Простите. Разумеется, я не против. Меня возмущает сама затея.

Эш пошел в переднюю, разыскал пальто и набросил на плечи Эмме.

– Вот так. Это для начала. А теперь… где-то здесь был диван.

Его нога в темноте обнаружила диван самым болезненным способом.

Они устроились на неудобных, набитых конским волосом подушках – каждый со своей стороны. Местами проклятая набивка клочьями вылезала наружу.

«Не иначе к утру вся задница будет в конском волосе», – предположил Эш. Его живот недовольно урчал.

– Если уж они решили забросить нас на необитаемый остров, могли бы по крайней мере собрать нам что-нибудь поесть.

– Прошу вас, не говорите про еду, – слабым голосом откликнулась Эмма.

Да, ночь обещает быть долгой и безрадостной.

Вдруг Эмма вскинулась:

– Что там за шум?

– Какой шум?

– Кто-то скребется. Тихо… Слушайте.

Они сидели, молчали и вслушивались.

– Вот опять! – Эмма тронула мужа за плечо. – Вот… Сейчас-то слышите? Вот опять!

Да, он услышал. Легкий скребущий звук, сопровождающий порывы ветра за окном.

– А, это… – сказал герцог. – Так это всего-навсего Безумная Герцогиня.

– Безумная Герцогиня?

– Здешнее привидение. Такое есть в каждом сельском доме. – Он загадочно понизил голос. – История повествует о том, как мой прадедушка взял себе жену. Женился он по расчету, чтобы обзавестись наследником. Его жена была красива, но он начал жалеть о том, что женился, как только закончился их медовый месяц.

– Почему?

– На то была сотня причин. Она рвала шторы. Устраивала заговоры со слугами. Называла его всякими смешными именами. Но хуже всего, у нее в союзниках был сам черт, который принял обличье кота.

– Вот как?

– Да, так.

– Она была сущей ведьмой.

– Это правда. От нее было столько неприятностей, что прадед запер ее в шкафу и держал там… много лет.

– Много лет? Это уж слишком.

– Она заслуживала крайних мер: сводила его с ума. Вот он и решил воздать сторицей – запер наверху. Время от времени бросал ей в шкаф корку хлеба и мокрую губку. В холодные ночи и по сей день можно слышать, как она скребется и царапается в надежде выйти на свободу. Слышите? – Он сделал паузу. – Вот опять: царап-царап-царап…

Эмма вздрогнула.

– Вы ужасный и жестокий человек. Надеюсь, у вас заведутся черви…

– Если сомневаетесь, сходите наверх – я вас не держу – и убедитесь сами.

– Нет уж, спасибо.

Все было тихо несколько минут, и Эш казался себе очень остроумным, но потом пришел его черед удивленно прислушаться:

– Вот еще звук!

– Какой звук?

– Такой… шуршащий. Как будто кто-то рвет бумажную обертку.

– Не знаю, о чем вы говорите, – отозвалась Эмма. – Возможно, это опять Безумная Герцогиня.

Шуршание прекратилось. Зато появились другие звуки. Тихие, чмокающие.