Хотите быть герцогиней?

Ведь он знал, как реагировали маленькие дети на его внешность. Как съеживались от страха, цепляясь за материнские юбки. Как кричали и плакали. И каждый раз у него словно открывались старые раны. А теперь ему страшно было подумать, что подобное придется терпеть от собственного сына.

Эмма не догадывалась. Откуда ей знать?

Он заговорил снова, как только удостоверился, что его голос обрел обычную твердость:

– Даже если он не будет бояться… У него ведь будут друзья. Он пойдет в школу. И начнет меня стыдиться, как только достаточно повзрослеет.

– Это неправда.

– Я знаю, каковы мальчишки. Как относятся друг к другу. Они дразнятся, дерутся, могут быть очень жестокими. Вот когда он станет молодым человеком, тогда другое дело. Тогда я смогу обучать его управлению имениями, объясню его обязанности. Но ребенок… – Герцог едва сдерживался, чтобы не заплакать. – Мой отец был для меня совершенством. И мне невыносима мысль, что мой сын будет меня стыдиться.

– Наши дети будут вас любить. – Эмма повернулась к нему и обвила его шею руками. – Ведь я же люблю вас! Младенцами, еще на моих руках, они станут дергать вас за уши, хватать за нос, ворковать и смеяться, как все малыши. А спустя несколько лет будут упрашивать, чтобы вы покатали их на плечах, нисколько не заботясь о том, что одно плечо у вас не совсем здоровое. А когда пойдут в школу, будут вами гордиться. Отец – герой войны, который получил увечье в бою. Будет чем поразить приятелей в разговоре на школьном дворе!

– Полученное в бою ранение еще не делает человека героем.

Она заглянула ему в глаза.

– Для них вы будете героем, потому что вы – их отец.

Его сердце болезненно сжалось.

Крепко обняв мужа, Эмма прислонилась лбом к его лбу.

– Вы всегда будете и моим героем.

Он сжал ее в объятиях.

Эмма, Эмма!

Неужели прошло всего несколько месяцев с тех пор, как она ворвалась в его библиотеку? А он даже не подозревал, что дочь священника в жутком белом платье опрокинет все его планы на жизнь, изменит его самого. Что она с ним сделала? Что ему теперь делать с ней?

Любить ее – вот и все. Любить, защищать, делать все, о чем она попросит, и даже больше.

Возможно, никаких исключительных подвигов при Ватерлоо он не совершил. Но он бы до последней капли крови сражался за нее, и за ребенка, которого она носит, и за всех детей, которых им дарует Бог, если будет на то его воля.

Эшбери принес безмолвную клятву – ей и себе, – что отныне не станет прятать свои шрамы. Печальное прошлое сменилось прекрасным настоящим, и не принимать шрамы означало не принимать Эмму. Пусть другие думают, что шрамы – это его поражение. Он-то знает правду.

Шрамы – его победа.

Эмма – его спасение.

Он повернул ее так, чтобы они оба видели себя в зеркале.