Ваш ход, миссис Норидж

Она всегда была умна, независима и крайне упряма – невозможно было убедить ее сделать то, что она не желала. Пока я ехала от станции к усадьбе, мне пришло в голову, что если она сохранила хоть часть былой красоты, ей недолго оставаться вдовой. Как корю я себя теперь за эти мысли!

Видишь ли, дорогая, я полагала, что Генриетта вышла замуж по расчету, без любви и даже без привязанности. Кое-какие обмолвки из тех времен, когда она еще писала мне, заставили думать, что супругу не удалось завоевать ее уважение. Но что же мне открылось по приезде!

Впрочем, буду рассказывать по порядку.

Усадьба расположена на склоне холма в черте города, так что, гуляя по саду, мы можем видеть горожан, спешащих по своим делам, и наблюдать, как с наступлением сумерек фонарщик зажигает фонари. Место очаровательное! Однако меня, едва я переступила порог, до глубины души поразили темнота, сырость и гнетущая тишина.

В большом доме, кроме вдовы, живут только две служанки. Одна скверно готовит, другая так же скверно наводит порядок. Эта вторая, Коллидж, до того стара, что целыми днями блуждает по комнатам с метелкой для смахивания пыли, бормоча невнятицу. Однако пыль продолжает лежать толстым слоем, из чего я заключаю, что метелка требуется ей для других нужд. Быть может, она воображает себя знатной дамой с веером? Я пытаюсь шутить, милая Эмма, однако мне не по себе, когда я сталкиваюсь с нею. Коллидж то и дело называет меня «мисс Клер», путая с сестрой покойного Персиваля. Я не раз указывала ей на ее ошибку, но тщетно.

Пенни, кухарка, глуха на одно ухо и к тому же хромает. Ее лицо, изрытое оспинами, всегда угрюмо. Все бы ничего, если бы она так безбожно не пересаливала еду!

Пустующую конюшню занимает мальчишка-оборванец, кажется, слабоумный. Обыкновенно он спит или помогает кухарке с несложной работой. Он даже не сказал мне, как его зовут.

Для меня остается загадкой, отчего Генриетта не наймет подходящую прислугу. Из ее слов я поняла, что они долгие годы вели замкнутый образ жизни. Как это не похоже на ту яркую девушку, которую я знала когда-то!

Вместе с Генриеттой и ее мужем в усадьбе жила сестра Персиваля – та самая Клер-Мари, с которой меня путает горничная. Сразу после похорон она уехала во Францию. Скорбь ли была тому причиной – или желание оказаться как можно дальше от этих отсыревших стен? Две женщины могли бы стать утешением друг другу; Клер-Мари Брадшо выбрала иной путь.

Как можно было решиться на такое путешествие сразу после смерти брата и пренебречь правилами приличия? Немыслимо! Генриетта дала понять, что Персиваль и Клер-Мари были не слишком близки. Как ни прискорбно упоминать об этом, но может статься, что сестра восприняла его уход как избавление. Впрочем, это лишь мои домыслы.

Она звала с собой и невестку, но та отказалась.