Хаски и его учитель белый кот. Том III

Ши Мэй какое-то время молчал, а затем рассмеялся:

— Ты хоть знаешь, о чем говоришь?

— Знаю.

— Чтобы вскормить Цветок Вечного Сожаления Восьми Страданий Бытия моя мать отдала всю кровь своего сердца, чтобы взрастить его, я расколол свою душу на мелкие кусочки, — Ши Мэй выпрямился и уставился Мо Жаню в лицо. — Ничтожество, ты и правда думаешь, что достоин?

— Я… — пальцы сжались в кулаки, но какое-то время спустя Мо Жань вдруг решительно поднял голову. — Может я и не достоин, но подхожу для этого больше, чем Учитель.

В глазах Ши Мэя вспыхнул едва заметный огонек любопытства:

— И что ты хочешь этим сказать?

— Ты сам сказал, что этот цветок подпитывает и взращивает злобу и ненависть, что уже живет в человеческом сердце. Но что, если у человека кристально чистое сердце, в котором нет ни капли ненависти и обиды?

После небольшой паузы Ши Мэй улыбнулся:"

"— Невозможно. У каждого человека в сердце живет хоть какая-то обида и даже уважаемый Бессмертный Бэйдоу не исключение.

Однако движения его руки, поглаживающей лепестки черного цветка, стали более неуверенными и дергаными.

Мо Жань был не так уж и неправ. Все эти годы он и сам не раз задумывался над тем, сможет ли Чу Ваньнин стать подходящим носителем[278.6] для Цветка Вечного Сожаления Восьми Страданий Бытия… А что если в сердце этого человека нет ни капли ненависти?

Чтобы вырастить еще один такой цветок, придется потратить слишком много времени и душевных сил, не говоря уже о том, что разделение души на деле слишком мучительный процесс и ему совсем не хотелось проходить через это во второй раз.

Заметив его колебания, Мо Жань сделал шаг вперед:

— За столько лет ты хоть раз видел, чтобы Учитель ненавидел кого-то?

— …

— Ты сказал, что этот цветок поглощает из сердца все тепло и добро… Может, когда дело касается обычных людей, после этого что-то еще и остается, но ты же должен знать Учителя лучше, чем я.

Дождь становился все сильнее, вдали уныло шелестели листьями деревья.

— Ши Минцзин, ты не боишься, что постепенно он утратит все свои воспоминания? Не боишься, что, забыв все хорошее, просто вообще уже ничего не вспомнит? Ты не боишься, что тогда кто-то ухватится за эту зацепку и раскроет твой замысел?

Ши Мэй прищурился, его взгляд стал более цепким и пристальным, зрачки сузились, словно у змеи, которая еще не решила, плюнуть ей ядом или просто уползти.

Шаг за шагом Мо Жань медленно приближался к нему. Сердце стучало словно боевой барабан, даже быстрее, чем перестук обрушившихся на землю дождевых капель.

— Я не знаю, зачем ты это делаешь, но если ты настаиваешь на том, что должен принести кого-то в жертву, то возьми меня.

— Ты…

— У меня в сердце есть ненависть и она может расти.