Хаски и его учитель белый кот. Том III

Тасянь-Цзюнь усмехнулся:

— Он так важен для тебя?

— …

Увидев, что Чу Ваньнин не спешит ему отвечать, он помрачнел еще больше:

— Уйди с дороги.

Чу Ваньнин остался на месте. Хотя в данную минуту его разум был в полном смятении, он все равно ясно осознавал, что этот «Мо Жань» перед ним всего лишь превращенное в совершенное оружие, лишенное души бренное тело.

С каждой секундой холодная усмешка в уголках рта этого мертвого тела становилась все более жестокой:

— Ты правда думаешь, что если будешь стоять тут столбом, этот достопочтенный не сможет с тобой ничего сделать?

— Я заберу его.

— И куда пойдешь?

Всего одна фраза вспорола его самообладание, как нож раковину моллюска.

В глазах Тасянь-Цзюня промелькнула насмешка:

— Чу Ваньнин, спроси себя: в этом безбрежном людском мире, кроме всегда готового тебя принять достопочтенного, где еще ты найдешь убежище… Заберешь его с собой? Не будь смешным.

Тасянь-Цзюнь шагнул вперед. Его рука взметнулась быстрее молнии и, схватив Чу Ваньнина за подбородок, заставила его приблизиться почти вплотную.

— Духовное ядро в теле этого человека принадлежит этому достопочтенному. Ты тоже принадлежишь этому достопочтенному. Лучше бы тебе поскорее уяснить свое положение.

Как только его голос затих, ярко вспыхнул золотой свет. Тасянь-Цзюнь успел убрать руку, но его щеку все равно обожгло жгучей болью. Он небрежно провел по ней рукой и убедился, что от уха до виска кожа была разрезана, а из зияющей раны по лицу текла черная кровь."

"Тасянь-Цзюнь долго молчал. Полуприкрытые веки скрывали его глаза, поэтому было сложно сказать, доволен он случившимся или очень зол. Он сморщил нос, и тут же его невозмутимое лицо исказилось в гримасе. — Хорошо, очень хорошо, — император горько рассмеялся. Со взмахом рукава, все его черное облачение взметнулось подобно грозовой туче. — Не думал, что спустя столько лет этот достопочтенный сможет снова вступить в бой с Тяньвэнь, — он провел длинными пальцами по своей щеке, стирая пятна крови. Потемневшие глаза в упор уставились в лицо Чу Ваньнину. — Этот достопочтенный очень скучал.

За спиной Чу Ваньнина был Мо Жань, жизнь которого висела на волоске, и если все это затянется, то спасти его будет уже нельзя. Как бы ни путались мысли и чувства Чу Ваньнина, он не мог тратить время на праздную болтовню с Тасянь-Цзюнем.

— Тяньвэнь, Десять Тысяч Гробов!

Грязно выругавшись, Тасянь-Цзюнь быстро и легко взмыл вверх. Стоило ему оттолкнуться носком от поверхности, как земная твердь тут же растрескалась и из ее недр вырвались на волю бесчисленные толстые ветви, стремящиеся во что бы то ни стало добраться до него.