Хаски и его учитель белый кот. Том III

В исполненном величия приемном зале не было никого, кроме двух полностью обнаженных мужчин, сплетенных воедино безумной ненавистью и страстью.

Разгоряченный Мо Жань тяжело дышал, обильный пот струился по его пояснице и животу. Он прижался всем телом к своему затраханному почти до потери сознания учителю, продолжая глубоко, мощно и со всем усердием вбиваться в его тело. До его ушей то и дело доносились изо всех сил подавляемые тихие вздохи Чу Ваньнина, а иногда и стоны, которые ему не удавалось сдержать.

— Ваньнин…

Впившись обжигающим поцелуем в его чуть приоткрытые губы, Мо Жань распалился еще больше. От бешеного темпа на его шее вздулись вены, тело плавилось и сгорало в порочном огне, а в глазах бушевало адское пламя."

"Так он перетирал и шлифовал, ублажал и трахал его очень долго, прежде чем, наконец, накрепко связав его опаляюще горячим затяжным поцелуем и подавив стремительным и властным напором, Мо Жань безжалостно пригвоздил часто и тяжело дышащего, затраханного им до беспамятства Чу Ваньнина к полу и закрыл ладонью его рот и нос, так что на виду остались только его затуманенные страстью глаза.

Он очень мощно толкнулся еще пару раз, а затем свирепо вогнал член так глубоко, что от такого натиска упирающиеся в пол пальцы ног Чу Ваньнина даже слегка побелели.

— Пора кончать… Ваньнин… это ведь здесь?

Под давлением этой сводящей с ума звериной мощи Чу Ваньнин был уже на грани помешательства, обе его руки бессильно лежали на холодном камне, а полностью открытое Мо Жанем тело трепетало от возбуждения и боли.

Мо Жань хрипло и тяжело дышал, его голос был полон похоти, а зрачки широко открытых глаз черными и глубокими, словно бездонные колодцы. Он обхватил ладонью лицо Чу Ваньнина и, развернув в профиль, снова спросил:

— Здесь? Да?

Большая налитая кровью головка уперлась в то самое место, глубоко скрытое в теле Чу Ваньнина и хватило одного толчка, чтобы его закрытые глаза тут же широко распахнулись. Уголки глаз феникса немного покраснели, отражая его упрямое нежелание смириться с унижением и позором…

Тело под Мо Жанем прошила волна дрожи, однако большие руки тут же крепко обняли его, а потом ухо Чу Ваньнина обжег горячий сбивчивый шепот:

— Не двигайся, золотко, я сейчас кончу… ах…

Кончая, Мо Жань тихо и хрипло застонал, после чего мощная струя густых любовных соков излилась в самые потаенные глубины тела Чу Ваньнина. Подхваченный волной его экстаза Чу Ваньнин тоже не устоял и, закрыв глаза, выгнулся дугой от сводящего судорогой тело оргазма. Казалось, что в этот момент его сначала словно прошило молнией, после чего тело охватила неописуемая истома, а душа воспарила за пределы бренной оболочки.