Таня Гроттер и молот Перуна

 – Разве ты не обиделся на меня, когда я притворялась, что не люблю тебя? И вчера, когда я устроила тебе эту сцену?

– Обиделся, да… Но все равно… не мог… забыть… Днем я старался не обращать на тебя внимание, а вечером все равно думал только о тебе… – отрывисто сказал Ванька, закусывая губу.

Таня оглянулась на Ягуна. Кашлянув, внук Ягге деликатно удалился. Его окружили подбежавшие младшекурсники и члены сборной команды Тибидохса, не решавшиеся подойти к Тане и Ваньке.

– Как он? – спросила Катя Лоткова, взволнованно заглядывая Ягуну в лицо.

Баб-Ягун скорбно посмотрел на нее. Потом взял за рукав и важно отвел в сторону.

– Совсем плох. Умирает. Уже бредит, – отрывисто сказал он.

– Бредит? – испугалась Катя.

– Да. Любовный бред – самая тяжелая форма шизофренического бреда. В отличие от всех остальных форм бреда он неизлечим, – серьезно пояснил Ягун.

– А ты сам часом не шизофреник? – подозрительно спросила Лоткова. Она уже начинала смутно догадываться, что ее водят за нос.

– А как же! Шизофреник, разумеется, – с готовностью подтвердил Ягун. – Проблески у меня бывают только по пятницам, начиная с девяти часов вечера. Кстати, что ты делаешь в ближайшую пятницу? Смотаемся куда-нибудь?

Катя фыркнула и отошла.

Ягге вместе с запыхавшимся Соловьем наконец подбежали к Ваньке.

– Ну, Гроттер! Ну, Танька! Ну, Валялкин! – сипло выдохнул тренер.

Больше он ничего не смог выговорить.

Зато Ягге достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что произошло.

– Поднимайте его и несите в магпункт. Здесь я смотреть не буду… Руку зафиксировать в одном положении! И укутайте его во что-нибудь! Разве не видно, что у него озноб? – строго велела она джиннам. Ваньке же она сказала: – Терпи, жених! Если ничего больше не сломано, скоро будешь на ногах. Для постоянных клиентов у меня костеростки двойного размера плюс нагоняи бесплатно.

Когда Ванька был уже на носилках, Ягге требовательно оглянулась на Таню:

– Стоп! И ее тоже в магпункт! Почему она на ногах? А если у нее внутреннее кровоизлияние?

Джинны двинулись было к Тане, заходя с двух сторон.

– НЕТ! – крикнула малютка Гроттер. – Я не хочу! Я буду с ним! Не подходите!

Верно уловив в ее голосе отчаянную нотку и заметив проскочившую по кольцу красную молнию, Ягге сделала джиннам знак.

– Хорошо, барышня, можешь не ложиться на носилки и идти рядом со своим Ванькой, – терпеливо сказала она. – Но имей в виду, в магпункте тебе все равно придется его оставить. Я разберусь с его рукой и займусь твоими ушибами и ожогом. Только не говори, что их нет. В этом случае я решу, что ты ударилась головой, и буду настаивать на обязательной госпитализации…

Так они и шли до самого Тибидохса.