Таня Гроттер и молот Перуна

– Эй, кто еще там? Я спрашиваю, кто? А-а-а-аа!

Гробыня обернулась, и ее пронзительный, истошный, нечеловеческий визг разнесся по полю, заглохнув в метели…

Глава 7

Беатриса Премудрая

Не очень поздно, не очень рано, а эдак часика в два ночи самый добрый (и, возможно, потому бывший) депутат Герман Никитич Дурнев возвращался домой из ресторана «Славянский базар». С ним рядом семенил хорошо подвыпивший Халявий, принудительно одетый в модный, недавно только от портного пиджак. Через каждые несколько шагов Халявию становилось грустно. Он опускался на четвереньки, оттягивал от шеи красный галстук и, всхлипывая, выл.

– Проклятый официант, он меня отравил! Он что-то подмешал в вино! А ты, Гоша, гад! Гад! У-у-у!

– Я не Гоша! Я Герман! – возражал директор фирмы «Носки сэконд-хэнд». Он держался преувеличенно прямо и, закрывая машину, долго путался в двух кнопочках сигнализации.

– Хоть и Гриша, а все равно гад! Ну почему ты не дал мне познакомиться с той… ик… манекенщицей? – возмутился Халявий, спотыкаясь на ровном месте.

– Ты едва ей до пояса доставал! – резонно сказал Дурнев.

Родственничек бабы Рюхи гневно подпрыгнул.

– Но доставал же, доставал! А-а-а, тебе и возразить нечего!.. А все потому, что ты завистник! Твоя жена… ик… крокомот… то есть… бегедил… опять не то… крокобегемотодил… О-о, в самый раз!

Дядя Герман побагровел.

– Не смей так говорить! Нинель была балериной! – вспылил он.

– В самом деле? Это она тебе сказала? А я был великаном! – захихикал Халявий.

Взбешенный Дурнев хотел схватить его за галстук, но не успел. Оборотень вдруг закатил глазки и, упав носом в лужу, вдохновенно забулькал. Перевернув Халявия, дядя Герман убедился, что тот крепко спит.

– Думаешь, я тебя понесу! И не жди! – сказал Дурнев и… взвалил его на спину. Оставшуюся часть пути оборотень проделал на плечах у вельможного председателя В.А.М.П.И.Р.

Внизу, у лифта, дядя Герман встретил генерала Котлеткина, спешившего на чашку чая к секретарше. Недавно он отправил Айседорку в Амстердам и теперь наслаждался свободой. Генерал остановился потрясти Дурневу руку, одновременно ловко спрятав под мышку толстую папку, которую держал в руках. «О переводе солдат на одноразовое вегетарианское питание» – мелькнуло на корешке. Генерал Котлеткин был настоящий трудоголик. Даже ночами он не переставал думать, как ему еще облагодетельствовать армию.

– Как твое ничего? – спросил Котлеткин у Дурнева.

– Да вот носильщиком устроился. Пьяниц по домам развожу, – хмыкнул дядя Герман.

Котлеткин равнодушно покосился на Халявия. Для него оборотень был чем-то вроде забавной обезьянки, которая еще и умела разговаривать.

– Да, кстати, я хотел тебе кое-что предложить… Смотаешься наблюдателем на Ближний Восток? – спросил он.