Анонимные грешники (ЛП)

Сказать ему, что несколько месяцев назад я наконец-то получила место в Северо-Западной авиационной академии, было самым простым оправданием того, почему я больше не могу здесь жить. Конечно, я ненавижу лгать своему отцу, меня от этого тошнит. Но это, черт возьми, намного проще, чем признать правду.

— Все идет хорошо, — беззаботно говорю я, отправляя в рот леденец. — Просто отлично. Итак, расскажи мне поподробнее о голубой цапле, которую ты видел вчера.

— Это очень мило с их стороны, что они позволяют тебе уезжать два раза в неделю, чтобы навестить меня, — говорит он, игнорируя мою попытку сменить тему. — Очень услужливый подход для такой престижной школы. Ты уже летала самостоятельно? — морщинки вокруг его глаз становятся глубже. — О, Рори. Твоя мама так гордилась бы тобой."

"Его слова давят мне на грудь, как тонна кирпичей, отчего становится трудно дышать. Мама не гордилась бы мной по многим причинам. Хотя ей всегда было горько из-за того, что моему отцу пришлось обучать меня стольким навыкам, она тоже многому меня научила. Например, не стоит лгать, особенно семье, и единственный мужчина, за которого стоит выходить замуж — за того, кого ты любишь.

Я подвела ее по всем пунктам.

Время летит в вихре горькой ностальгии и воспоминаний, от которых щемит мое сердце. Когда у моего отца начинают стучать зубы, я смотрю на время на своем мобильном и вздыхаю.

— Нам лучше вернуть тебя, папа.

Я гребу обратно к причалу, бросая веревку Мэл, чтобы она помогла нас привязать.

Мой отец останавливается в конце пирса и потирает руки.

— Тогда давай, любовь моя, вернемся в хижину и выпьем горячего чая. Ты, должно быть, замёрзла без подходящей куртки.

Я резко останавливаюсь. Святой гусь. Чего бы я только не отдала, чтобы прямо сейчас вернуться в хижину к моему отцу. Сидеть перед камином в гостиной с чашкой чая и подносом с печеньем, слушая его истории.

Наши взгляды встречаются. Его теплый и выжидающий, и мой, угрожающий вот-вот расплакаться.

— Я не могу, — шепчу я.

Его кустистые брови сошлись на переносице.

— Не можешь? Тебе уже нужно идти? — он смотрит на свои часы. — Но сейчас даже не время обеда.

Мой желудок скручивается в узел, и на этот раз ком в горле слишком велик.

— Рори? — он делает шаг ко мне и кладет руку мне на плечо. — Что случилось, любовь моя?

— Я…

— У нее очень важный экзамен в понедельник, — перебивает Мэл, вставая между нами и нежно касаясь спины моего отца.

— Ей нужно пойти и позаниматься. Разве не так, Рори?

Я киваю, трепеща глазами.

— Прости, папа, — в моих извинениях содержится гораздо больше, чем просто эта маленькая ложь во спасение. — Может быть, в следующий раз.

Ещё одна ложь. В следующий раз я тоже не пойду в хижину. Потому что того, что у нас есть здесь, там не существует.