Анонимные грешники (ЛП)

Бьюсь об заклад, они очень успешны — юристы, врачи, бухгалтеры, и они постоянно носят каблуки, и не только потому, что их заставляют. Держу пари, они никогда не носят мягких носков. Только подвязки и сексуальные чулки."

"От зависти у меня покалывает кожу, когда я смотрю на макушку Анджело. Он кладет руку на другое мое бедро, на этот раз повыше, и снимает с меня второй ботинок. Когда он снова встает во весь рост, то с отвращением смотрит на грязь у себя на коленях.

— Вот почему нельзя жить в таких дырах, как эта, — ворчит он, наклоняясь, чтобы отряхнуться. — Здесь грязно.

— Ты тоже здесь вырос, — парирую я. — Чем, черт возьми, ты занимался, когда был ребенком?

Выражение его лица мрачнеет, на губах появляется ухмылка.

— Считал дни до того, как я смогу убраться отсюда к чертовой матери.

— Я так и думала.

— Ты никогда не хотела уехать?

Я шумно выдохнула, обращая свое внимание на небо. В этот момент вдалеке над утесами пролетает самолет. До того, как Альберто отобрал у меня мобильный, у меня было приложение, которое позволяло мне отслеживать траекторию полета любого самолета, пролетавшего рядом со мной, и мне всегда нравилось проверять это. Этот, вероятно, направляется в Центральную Америку, он движется в том направлении.

— Конечно, хотела. Но не потому, что здесь грязно. Мне нравится вся природа в Дьявольской Яме, — я заправляю выбившийся локон за ухо и добавляю: — Это люди, из-за которых мне хочется уехать.

Он издает невеселый смешок.

— Люди, как я и моя семью.

— Ты учился в академии Побережья Дьявола?

— Конечно.

— Тогда да. Из-за людей, как ты и твоя семья.

Его взгляд сужается. Он открывает рот, потом снова закрывает его. Как будто он хочет задать вопрос, но решает, что я того не стою.

Честно говоря, я вообще не знаю, зачем я заговорила об академии. Мое прошлое его не касается.

— Поехали, — бормочу я и собираюсь спрыгнуть с края багажника, но понимаю, что наступлю на грязь, которая затем попадет в драгоценную машину Анджело. И тогда вся его демонстрация того, что он стаскивает с меня заляпанные грязью ботинки, была бы напрасной. Он приходит к тому же выводу, потому что обращает свое внимание на мои ноги в носках, а затем опускает голову в багажник.

Без предупреждения он обхватывает одной рукой меня за талию, другой — сзади за колени и поднимает меня в воздух. О, святой фламинго. Внезапно я чувствую себя пьяной, находясь так близко к нему. Моя щека касается щетины на его шее, и я борюсь с желанием уткнуться в нее носом, вдохнуть его теплый запах лосьона после бритья и опасности.

Он держит меня так, словно я вешу меньше перышка, и когда он слишком быстро опускает меня на пассажирское сиденье, делает это на удивление нежно.

Я пытаюсь отдышаться, пока он обходит машину и садится на водительское сиденье.