Анонимные грешники (ЛП)

Пытаясь отдышаться, я, спотыкаясь, бреду по пляжу, на ходу вытирая пот, и стараюсь не рухнуть под тяжестью его слов.

Глава шестнадцатая

К тому времени, как я сажусь в спортивную машину с передним приводом, мне удалось убедить себя, что весь этот обмен мне померещился. Не имеет значения, что мое бедро горит так, словно меня прижгли каленым железом, или что я не могу думать ни о чем, кроме тикающего пульса на его челюсти. Нет, Анджело Висконти никогда бы не стал заводиться из-за такой девушки, как я. Как максимум, я его раздражаю. Как минимум, он вообще не думает обо мне.

Я смотрю в лобовое стекло, когда дверь распахивается, заставляя меня подпрыгнуть.

Опираясь рукой о крышу, Анджело наклоняется и пронзает меня раздраженным взглядом. Видишь, раздражающая, Рори. Ты для него раздражающая маленькая девочка.

— Я не думаю, что ты сможешь справиться с чем-то таким большим.

Я моргаю.

— Хм?

Он мотает головой в сторону приборной панели, и только тогда я понимаю, что сижу за рулем.

— О, э-э… — я растерянно оглядываюсь по сторонам. — Я…

— Это британская машина, — он отталкивается от дверного косяка и отходит в сторону. — Выходи.

Я проскальзываю мимо него, обхожу машину и неохотно сажусь на пассажирское сиденье. Пока я вожусь с ремнем безопасности, он нетерпеливо смотрит на меня, отбивая ровный ритм по рулю. При звуке щелчка я встречаюсь с ним взглядом, и он приподнимает бровь.

— Уселась?

Нет.

— Да.

Он съезжает с подъездной дорожки на посыпанную гравием дорожку, от него исходит жар. С таким же успехом над его головой мог бы висеть предупреждающий знак «Не разговаривай со мной», который мигал бы неоновыми огнями. Но напряжение ощутимо, и если я ещё немного посижу в тишине, потирая вспотевшие ладони о леггинсы, я сойду с ума.

— Это уже третья машина, в которой я тебя вижу. Почему у тебя так много машин?"

"— По той же причине, по которой ты не можешь уберечь свои липкие пальцы от фамильных драгоценностей, Сорока, — он притормаживает перед железными воротами, возобновляя нетерпеливое постукивание в ожидании, когда они откроются. — Мне нравятся острые ощущения.

— Я ворую не ради острых ощущений, — огрызаюсь я.

— Ха.

Мои щеки пылают.

— Это правда.

— Тогда для чего ты это делаешь? — он спрашивает таким тоном, который наводит на мысль, что ответ его не интересует. — Ты выходишь замуж за очень богатого человека, Аврора. Тебе не нужны деньги.

Я перестаю растирать руки вверх-вниз по бедрам и вместо этого сжимаю их в кулаки на коленях.

— Я выхожу замуж за твоего дядю не из-за денег, — шиплю я. Откидываясь на подголовник, я закрываю глаза и стискиваю зубы. Господи.

Но если Анджело и замечает, что мое раздражение начинает равняться его собственному, он этого не говорит.