Анонимные грешники (ЛП)

Как будто я никогда не видела мужчину в сшитом на заказ костюме, а он никогда не видел почти обнаженную девушку. Я внезапно останавливаюсь, мое сердце колотится в груди со скоростью мили в минуту. Мои ноги все ещё дрожат после оргазма, но это не то, из-за чего я не могу ходить.

Его взгляд становится жестким, он медленно засовывает сигарету обратно в пачку и засовывает ее в карман. Он прижимает ладонь к подбородку. Глотает. Затем его взгляд опускается ниже моей ключицы, где он следит за каплями воды, стекающими по моей груди и исчезающими в ложбинке между грудями.

Мой пульс учащается, и я чувствую, как твердеют мои соски под верхом бикини, зная, что ткань достаточно тонкая, чтобы он заметил.

Просто чтобы чем-то заняться, я перекидываю свои тяжелые волосы через одно плечо и закручиваю их, выжимая морскую воду. Что-то в этом действии вызывает низкое рычание с его полуоткрытых губ.

Чувствуя себя смелой после того, как согрешила в море, именно я первой нарушаю тяжелую тишину.

— Что ты здесь делаешь?

Он поджимает губы, затем отрывает от меня взгляд и обращает свое внимание на горизонт за моим плечом.

— Я же говорил тебе, что буду возить тебя к твоему отцу по средам и субботам.

По какой-то причине его тон звучит не так безразлично, как обычно.

— О, точно, — я стремлюсь к беззаботности, но мои актерские способности не простираются так далеко. — Тогда я пойду переоденусь.

Он не произносит ни слова. Вместо этого он смотрит вперед, и в его глазах тлеет пламя, достаточно горячее, чтобы поджечь Тихий океан. Я обхожу его стороной, задевая мокрым плечом его сухой костюм, когда прохожу мимо. Но потом я чувствую, как кто-то сильно дергает меня за завязку на боку моих плавок от бикини, и резко останавливаюсь рядом с ним.

Какого черта?

Сбитая с толку, я опускаю взгляд и вижу, что его указательный палец зацепился за тонкий бантик моего бикини. Мое сердце перестает биться так внезапно, что мне кажется, я вот-вот потеряю сознание. Он прикасается ко мне. Тыльная сторона его руки обжигает мою обнаженную кожу, и от меня не ускользает, что достаточно было бы слегка дернуть, и мои трусики оказались бы на песке.

Кровь стучит у меня в ушах. Я поднимаю взгляд, но он по-прежнему пристально смотрит на море. Единственное, что на нем шевелится — биение пульса на его челюсти.

— Если бы ты принадлежала мне и одевалась так в присутствии других мужчин, я бы спустил эти обтягивающие трусики и отшлепал тебя по заднице, пока она не стала бы красной и чувствительной.

У него хриплый голос. Каждое слово короткое и горькое, и все же выражение его лица остается бесстрастным.

Мы стоим вот так, бок о бок, кажется, несколько минут.

В конце концов, когда его угроза повисла между нами, он отстраняется от меня и опускает руку.