Анонимные грешники (ЛП)

— Вот, — он протягивает ее мне. — На этот раз не так сильно, сорока.

Мне нравится, как он наблюдает за моими губами, когда я медленно вдыхаю. Несколько секунд спустя дым плавно сходит с моих губ, стелясь по его лицу.

— Лучше, — урчит он.

Я улыбаюсь, возвращая ее ему. Он опускает взгляд на красное колечко губной помады вокруг фильтра и замолкает. Кадык у него подрагивает на горле, и, клянусь, я вижу пульс на его челюсти.

— О…

Но прежде чем я успеваю закончить фразу, он засовывает сигарету между губ и затягивается. По какой-то глупой причине мое сердцебиение замирает при одном виде его рта на том же месте, где только что был мой. Это кажется неправильным. Слишком сокровенным.

На самом деле, стоять здесь с ним наедине кажется слишком интимным.

Обхватив себя руками, я бросаю взгляд в сторону сада.

— Мне, наверное, пора идти.

— Останься.

Это не предложение. Несмотря на то, что Анджело Висконти отвернулся от Коза Ностры, он не производит на меня впечатления человека, который просто предполагает. Я откидываюсь назад, мои пятки глубже погружаются в песок, удерживая меня между домом, который построил мой жених, и человеком, который мог снести его одним своим саркастическим вздохом.

Из дома доносится слабый джаз. Внизу, у моря, волны сердито разбиваются о берег. И то, и другое служит фоном для звука моего тяжелого дыхания.

— Альберто будет интересоваться, где я.

— Так скажи ему.

Я издаю горький смешок.

— Да, отличная идея.

Он приподнимает бровь, ожидая продолжения.

— Что бы ты почувствовал, если бы застал свою невесту в темном углу за сигаретой с красивым мужчиной?

Он пристально смотрит на меня. Сначала безучастно, потом его глаза сузились.

— Ты считаешь меня красивым."

"О, святые фламинго. Несмотря на холод, окутывающий нас, моя кожа мгновенно вспыхивает от смущения. Я должна ненавидеть его так же сильно, как он ненавидит меня.

Я стискиваю зубы.

— Не слишком радуйся. Обычно я ношу очки.

Его смех приятно ощущается на моей коже.

— Неужели я красивее твоего мужа?

— Не трудно догадаться.

— Итак, кого бы ты предпочла поцеловать?

Я моргаю.

Что?

Мое дыхание становится поверхностным, в конце концов совсем прекращаясь. Я вся горю, покрываюсь волдырями от интенсивности его внимания, но он невозмутим. Мы подобны огню и льду. Он снова затягивается сигаретой и смотрит на меня с безразличием человека, который только что спросил, который час.

Не смотри. Не смотри. Не смотри.

Мой взгляд опускается к его губам.

Вот же лебедь.

Взгляд может сказать тысячу слов, и, судя по самодовольной ухмылке, расплывающейся на лице Анджело, мой взгляд на его губы написал ему целое гребаное эссе.