Гранатовый дом

— Чем болен этот человек? — вырвалось у Аджанова. — Он показался мне совершенно нормальным.

— Вы тоже выглядите совершенно нормальным… — буркнул раздраженно врач. — В определенные периоды жизни. А между тем, это не так.

И, зло поджав губы, он покинул палату.

В эту ночь Сергей не мог заснуть. Этот пациент был единственным человеком в больнице, с которым он перекинулся живым человеческим словом, не считая охранников и врача. У него были живые глаза, вежливая речь образованного человека. А уж то, что он сказал! Писатель… Вот бы рассказать ему историю из своего сценария! Но теперь Аджанов понимал, что это было смертельно опасно. Подвергать такой опасности человека было нельзя.

На следующий день они снова встретились в коридоре. Делали вид, что молча стоят у окна.

— Что же вы написали такого, за что вас отправили в психдом? — наконец не выдержал Сергей.

— Это не психдом, — Анатолий опасливо покосился по сторонам, — это хуже. Это нечто вроде секретной лаборатории. А на нас с вами проводят разные эксперименты, как на подопытных кроликах, и мы с вами отсюда не выйдем.

— Откуда вы знаете? — замер Аджанов.

— Так, услышал. Плюс опыт. А вы слышали о карательной психиатрии? Для тех, кто мыслит не как все? Вот мы с вами как раз и находимся в самом ее центре.

Сергей замолчал, обдумывая эти слова. Да, именно это он и предполагал с самого начала. Секретная лаборатория как раз и объясняет особенности этого места. Все становится на свои места.

— Роман о Моисее, — снова заговорил его новый знакомый, понизив голос. — Но это не самый большой мой грех.

— Какой же самый большой? — так же шепотом поинтересовался Аджанов.

— Я пытался уехать в Израиль. И если мне посчастливится выйти отсюда, все равно буду пытаться.

— Понимаю, — кивнул Сергей.

— А вы?

— Режиссер, судимый по 121-й статье. Я написал сценарий «Гранатовый дом».

— И о чем он?

— Я… не знаю, — запнулся Аджанов. — Мне трудно сказать. Гранат — это символ очищения. А «Гранатовый дом» — это очищение от всего этого… Они восприняли как очищение от коммунистической скверны. Пусть даже путем предательства.

— Сильно сказано! — Анатолий покачал головой. — Очищение путем предательства… Я понимаю вас, возможно, лучше, чем кто-либо другой. Предательство… Я устал слышать это слово. Хотите совет?

— Хочу, — несколько растерялся Сергей.

— Не забывайте свой сценарий. Каждую минуту помните о нем. Они отобрали у вас все экземпляры, но, каждую минуту думая об этом, когда-нибудь вы будете готовы восстановить его по памяти. И тогда он укажет вам дорогу.

— Спасибо, — у Аджанова перехватило дыхание.

— Вы расскажете о нем?

— Нет, — Сергей покачал головой, — не могу. Слишком опасно.

— Понимаю, — улыбнулся писатель.