Гранатовый дом

 — Вот вы так умело распорядились своей жизнью, что написали сценарий, который привел вас под расстрельную статью?"

"— Сочинять сценарий — это ведь не психическое заболевание, верно?

— Как знать, как знать… — Доктор уже с серьезным видом покачал головой. — В вашем случае может быть как раз наоборот, ведь вы не отдаете отчета в своих собственных поступках. К тому же творческие люди уязвимы больше других.

— Вот это неправда, — вскинулся Аджанов. — Чтобы уходить из реальности в мир фантазий и возвращаться обратно, нужно иметь невероятную силу духа. А сила духа присуща только здравому разуму.

— Тут я готов с вами поспорить. Но сейчас не время дискутировать. И если вас интересует, не превратитесь ли вы в спокойного счастливого человека, как ваши соседи по палате, то скажу: пока не превратитесь.

— Почему? — вырвалось у него.

— Потому, что ваш случай только изучается, и лечение вам пока не назначено. В этом весь вопрос.

— А они? Какое лечение было назначено им, чтобы вот так?

— Я мог бы не отвечать вам, но отвечу, — пожал плечами врач. — Я ведь понимаю, как вам это интересно. У них уже четко определенная болезнь — вялотекущая шизофрения. И они принимают специальное лечение, чтобы снять возбудимость с нервных центров.

— Вялотекущая шизофрения? Я никогда не слышал о такой болезни, — удивился Аджанов.

— Вы о многом не слышали. Разве вы медик? — ответил врач спокойно.

После этого, резко поднявшись, он разрешил ему гулять по коридору и вышел из палаты. Состояние соседей оставалось неизменным — они молчали.

Каждый день Сергей ходил по коридору в полном одиночестве. И каждый день за его соседями приезжали каталки, которые увозили их на несколько часов, а потом в ужасном состоянии привозили назад.

Однажды ночью он услышал странный звук — вздох, какой-то шорох, а главное — движение тела! Аджанов моментально вскочил на ноги. Шустрый парень тяжело дышал. С его губ сорвался стон. А затем он перевернулся набок.

Это было настолько неожиданно, что Сергей растерялся! Сосед подавал признаки жизни! Аджанов приложил ладонь к его лбу. Лоб оказался по-человечески теплым, живым, почти горячим.

Очевидно, молодой организм справлялся с этим омертвением, и парень оживал. Если бы Сергей знал молитвы, он бы молился.

Но на следующее утро парня, как всегда, увезли. И вернули он в таком же самом состоянии — как обычно. Признаков жизни больше не подавал. А лоб его был ледяным, как лоб мертвеца. Аджанов мгновенно отдернул руку — так неприятно было к нему прикасаться.

И постепенно время растянулось для него в огромную муку, особенно страшную потому, что он не мог ничего поделать. Сергей находился в месте, которое было хуже тюрьмы, и неизвестность будущего наполняла его первобытным ужасом.