Несостоявшийся граф

Про себя-то будешь рассказывать или погодишь?

– Да нечего рассказывать. Меня Прохор, приказчик из лавки, ссильничать хотел, Семку, брата моего названого, чуть до смерти не убил… вот я за револьвер и взялась!

– Ишь ты, револьвер… откуда он у тебя взялся?

– Это Дмитрия. Он на флоте служит, у него много всякого оружия.

– Стало быть, был офицерик-то?

– Нет! Все не так, как вы думаете. То есть он и впрямь офицер и с турками воевал, как ваш… жених, только у нас все не так, как они сказали. Он мне как старший брат…

– Что-то больно много у тебя братьев не родных! Ладно, не тушуйся. И этих не бойся. Покуда я в камере, они тебя не тронут, да и потом побоятся. На волю все одно выйти придется, а у меня память хорошая!

Последние слова Дуня произнесла громко на всю камеру, чтобы все услышали. И хотя никто ей не ответил, было ясно, что послание дошло.

– А почему они вас боятся? – тихо спросила Стеша, когда все успокоилось.

– Не меня, милая, – прошептала ей в ответ новая знакомая, – а Тишку, полюбовника моего. Бандит он, и меня страсть как любит, а потому, будь покойна, скоро вызволит. Не то что этих… а за тебя-то есть кому заступиться перед законом?

Был конец февраля, когда известие о том, что русского изобретателя Будищева избрали почетным членом Лондонского королевского общества, облетело весь Петербург. То есть сначала оно появилось в английских газетах, потом посредством телеграфа эта необычайная новость достигла пределов Российской империи, затем представители мыслящей элиты общества его некоторое время переваривали, а потом полыхнуло!

У дома, где снимал квартиру новоявленный сэр, собралась целая манифестация из восторженных студентов, экзальтированных барышень и прочих непонятных личностей с нездоровым блеском в глазах. Стоило Дмитрию выйти на улицу, как его тут же признали и принялись рукоплескать, затем решили, что оваций ради такого случая совершенно недостаточно, и попытались качать. Правда, для этого нашего героя следовало поймать, а подпоручик, как оказалось, умел довольно шустро бегать.

В общем, чествование скоро превратилось в погоню, в которой регулярные тренировки и отменное здоровье одержали безоговорочную победу над прокуренным энтузиазмом и неуемным ликованием.

Впрочем, этим не ограничилось. В Петербурге тоже имелась собственная академия, члены которой внезапно возжелали видеть в своих рядах всем известного изобретателя радио и пулеметов. А поскольку в столичной профессуре преобладали люди более опытные и интеллектуально развитые, нежели их студенты, то бегать за Будищевым они не стали, а пригласили его к себе.

Сначала было торжественное заседание, где Дмитрию с помпой вручили почетный диплом.