Господин из завтра. Тетралогия

Отдельной группкой рядом стоят свежепроизведенные молодые подпоручики, из числа уцелевших после юнкерско-кадетского восстания «павлонов», николаевцев и михайловцев. Чуть в сторонке — все тридцать семь выживших кадетов. В офицеры они не произведены — это уже было бы слишком, но на груди у каждого неброско поблескивает Георгиевский крестик."

"Сзади раздается мощный рев двигателя. Это подъехал на еще одном «Медведе» Димыч. Ему удалось уговорить меня использовать броневик в качестве трибуны. Я упирался как мог, но он, зараза такая, сумел перетянуть на свою сторону почти все мое окружение. Видите ли, броневик символизирует мощь оружия и автопрома! Когда эту белиберду повторяли, словно ученые попугаи, Ренненкампф, Шелихов, Гревс и Духовский — я еще держался, но когда Татьяна со своим милым акцентом заявила мне: «Если ты будешь говорить с броневика, милый, то это будет символизировать мощь нашего оружия и нашей промышленности», — я сдался. Хотя меня до сих пор не покидает ощущение, что плевать Димычу на автопром, а вот над историей похихикать хотелось…

На башню «Медведя» залезать крайне неудобно, и я поначалу хотел ограничиться капотом. Но хитрый Димыч внес в конструкцию некоторые усовершенствования, заключавшиеся в приваривании к борту стальной лесенки, а на крышу башни прочных поручней. Накануне я два часа репетировал «восхождение», стремясь добиться, чтобы это выходило быстро, но не создавало впечатление спешки. И вроде бы мне это удалось. Тренировки не прошли даром — я пулей взлетаю на броневик и величественно выпрямляюсь. Ну, с богом…

— Что, доигрались?

Я произношу это негромко, но все молчат, так что слышно в самом дальнем уголке.

— А я ведь к вам обращаюсь, — пристальный взгляд в сторону русской части пленников. — Ладно эти, островитяне, они приказ выполняли, но вы… Э-эх! (Энергичный взмах рукой.) Видеть вас не могу — противно. Убирайтесь на все четыре стороны. И чтоб духу вашего в России не было. Сейчас же на поезда, до границы и взашей, к… (Долгая пауза.)

В колоннах шевеление. Такого пленники не ожидали. В самом деле не ожидали. Прогнать из России, в никуда? А здесь семьи, дома, Родина…

Внезапно, по единому порыву, колонны русских с воем рушатся на колени. Несколько «пленных» офицеров, посчитавших, что дворянам и офицерам на колени бухаться невместно, попытались остаться стоять. Но оказавшиеся рядом солдатики моментально опускают их «ниже плинтуса» и приводят в общее, коленопреклоненное состояние. Не самыми джентльменскими способами. Шум такой, что я просто молчу. Проходит минута, другая…

Постепенно из этого человечьего воя начинает ясно выделяться:

— Батюшка, смилуйся! Отец родной, прости, пощади! Бес попутал!

Я молчу с неприступным видом.