Господин из завтра. Тетралогия

А потому, как говаривали (или будут говаривать — некогда мне за литературными новинками следить!) персонажи чеховской пьесы «Три сестры»: «В Москву, в Москву!» Решено и подписано: столицу переносим в Первопрестольную. Вот только доделаю кое-что. Напоследок…

Вообще-то я не слишком вожделею внешних атрибутов власти. То есть все эти парадные выходы, приемы, внешняя мишура — все это мне не требуется. Я вообще считаю, что если у тебя власть есть — это и так должно быть всем видно. Вот как, например, у Димыча в Стальграде. Он ведь не в генеральском мундире по своим владениям ходит, а все его в лицо узнают. Димка рассказывал, что иной раз он по заводу идет, вроде ни с кем ничего, а в это время споры прекращаются, производительность увеличивается, да и народ как-то… подтягивается, что ли. А ведь он один, ну, вдвоем с кем-нибудь шагает, без помпы, без охраны, без конвоя…

Может, у меня так же, может — нет, но только сегодня — случай особый. Сегодня придется быть при полном параде, потому как сегодня дело предстоит историческое. Эпохальное, я бы сказал…"

"На Марсовом поле — океан народа. Такое ощущение, что сюда собрался весь Петербург с окрестностями. Вдоль по периметру парад-плаца выстроились войска: часть гвардейских полков, московские полки, отныне приравненные по статусу к гвардейским, казаки. Погода преподнесла один из тех редких, но приятных сюрпризов, которые нет-нет да и встречаются в нашей жизни. В ноябрьском небе Санкт-Петербурга — ни облачка, солнце горит начищенным пятаком. Сияющие штыки, сияющие клинки, сияющие сапоги, сияющий приборный металл, сияющие лица — короче, все сверкает и прямо-таки лучится гордостью от победы. Плюс к этому — новенькие парадные мундиры, белые лаковые ремни. В общем, не войско — картинка!

По углам расположились «Медведи». Их башенные стрелки изредка проверяют сектора обстрела, переводя прицел пулемета с одной цели на другую. Выглядит это устрашающе — словно большой сытый хищник в полусне приподнимает голову и взрыкивает.

А на самом парад-плаце выстроены в колонны другие войска. У этих ничего не сияет: штыки и клинки — по причине отсутствия, сапоги — да они ваксу видели дай бог, чтоб неделю тому назад, ремней не наблюдается — не положены им ремни, мундиры изодраны, а уж лица… Небритые, осунувшиеся, головы опущены…

На Марсовом поле выстроены взятые в плен русские и британские войска. Двадцать пять тысяч триста сорок два рядовых, девять тысяч восемьсот три сержанта и унтер-офицера, десять тысяч триста шестьдесят восемь обер- и штаб-офицеров, сорок два генерала и три адмирала. Всего вместе — сорок пять тысяч пятьсот пятьдесят восемь человек. Правда — это не все. Еще почти двадцать тысяч пленных на всеобщее обозрение не выставили: раненые, покалеченные, в общем — убогие.