Господин из завтра. Тетралогия

Так, дальше у нас по сценарию…

На парад-плац выходит священник. В толпе по краю Марсова поля шепот: «Иоанн, протоиерей Иоанн!» Он подходит ко мне, низко кланяется:

— Прости их, великий государь! Не ведали заблудшие, что творят. Не лишай их родины. Я, монах недостойный, молю тебя за них. Будь милосерден. А они, всем сердцем раскаявшись, отслужат тебе твою милость. В том и присягнуть могу. — Он поднимает вверх крест, а потом опускается передо мной на колени.

— Поднимитесь, святой отец. И не просите за них больше. Я-то их, может быть, и простил бы, да Родина предателей не простит!

Словно в подтверждение своих слов я оглядываюсь на свою свиту. Ренненкампф деловито разглаживает усы, Гревс застыл изваянием, Волкобой что-то тихо шепчет Долгорукову. Татьяна нервничает. Она понимает русский уже достаточно и сейчас искренне сочувствует пленным. Ведь ни я, ни Васильчиков не предупредили ее о сценарии…

Неожиданно из толпы народа выскакивает и мчится к нам невысокая крестьянская девушка в простенькой, но чистой одежде, со сбившимся назад платком и развевающейся косой. Она подбегает к «Жигулям» и бросается на колени перед Мореттой:

— Матушка, заступница, помилуй! Попроси государя помиловать их, — она всхлипывает и заливается слезами. — Брат у меня там… Глупый он… обманули его…

Татьяна растроганно шмыгает носом и смотрит на меня, словно на икону. Затем вылезает из машины и подходит к броневику. В наступившей тишине звенит ее голос:

— Муж мой, ваше величество! Я тоже прошу вас о пощаде для этих несчастных…

Я, немного отвернувшись от толпы, делаю вид, что задумался. Тишина становится оглушающе давящей. Наконец я поворачиваюсь к пленным:

— Хорошо, я пощажу вас. Но вот что же мне с вами делать? В армии вам места нет, а на что ж вы тогда нам?

Рев из коленопреклоненной массы становится оглушительным:

— Батюшка, да куды хошь! Хоть в Сибирь!

Я делаю вид, что задумываюсь:

— В Сибирь? Ну, в Сибирь — так в Сибирь! Да будет так! Пока вы — мне не подданные! Отправляю вас всех к великому князю Павлу, на строительство. Если заслужите — он сам вам даст свое поручительство. Только с ним, с его поручительством, вы снова — подданные России. А пока вы лишены всех прав и моей защиты!

Васильчиков прыгает в седло быстро подведенного вестовым коня. Привстав в стременах, князь зычно кричит:

— Лишенцы! Слушай мою команду! К погрузке на поезда! Для строительства Транссибирской магистрали! По-ротно! Первая рота — прямо, остальные — на-пра-ВО! Шагом, марш!"

"Под грохот барабанов колонны строителей Транссиба покидают Марсово поле. Каждая рота, проходя мимо нас, орет: «Великому государю, Николаю Александровичу, слава! Ура!» Молоденькая крестьянка, «сестра» кого-то из лишенцев, целует Татьяне руки.