Господин следователь. Книга девятая

Мы с Филофеем гуляли когда, даже жениться хотели, но потом, как он в Питере на телеграфиста выучился — передумал, да на Дашке женился.

— И так бывает, — не стал я спорить.

— Да наплели Филофею, что я ему изменяла налево и направо. А он рассердился, а Дашка-то тут, как тут! И всего-то разочек дала. Так он и не муж мне еще был. Как замуж выйдут, только с законным мужем спать стану.

— Софья Ильинична, суть вашей жалобы мне понятен, — склонил я голову. — Желаете, чтобы обидчиц наказали за причинение легких телесных повреждений?

— Так уж какие-такие повреждения? Царапины — тьфу, заживут. Пусть они мне за блузку заплатят.

Ну да, блузка, это серьезно. Китайский шелк.

— Сейчас все запишу, вы распишетесь или крестик поставите. Скажу сразу, что Окружной суд вашей жалобой заниматься не станет.

— А почему это не станет? — ощетинилась женщина. — Меня всю исцарапали, занозу засадила, блузка, шелк покупной.

— Суд присяжных рассматривает только серьезные преступления — убийства, изнасилования, тяжкие телесные повреждения, — терпеливо пояснил я. — Если бы Дарья с матерю вас убили, или руки-ноги переломали, тогда бы рассматривали. Вы, слава богу, живы. Скажите — как вы желаете Дарью и ее мать наказать?

— А я-то почем знаю? — вытаращилась Софья. Наморщив лоб, поинтересовалась: — Может, в тюрьму посадить?

— В тюрьму их не посадят. В худшем случае приговорят к штрафу. Я, как товарищ прокурора, вашу жалобу перенаправлю мировому судье. Он дату рассмотрения назначит, вызовет и вас, и ваших обидчиков. Но, скорее всего, не станет судья их наказывать.

— А морду царапать можно? А по полу возить и волосья выдергивать?"

"— Поставьте себя на место Дарьи — вы приходите домой, а на вашей постели, на чистых простынях ваш муж с любовницей… Что бы вы стали делать?

— Убила бы сразу, — твердо заявила швея. — И мужа-кобелину, и полюбовницу сучку. Может, не насмерть, но чем бы попало двинула.

— Вот видите, как вы рассуждаете? — хмыкнул я. — И сами бы не стерпели, а что от других хотите? А насмерть — точно бы в тюрьму сели.

— А хоть бы и села. Только блузку бы драть не стала.

— Ладно, давайте все-таки жалобу составлять, — сдался я. — Напишем, что вы хотите, чтобы Дарья Чистова компенсировала вам ущерб в размере (шестью восемь — это сколько?)… пятьдесят четыре рубля за порванную блузку.

— Ножницами расстригла, стерва, — перебила меня жалобщица. — Руками такой шелк не порвешь. Тока не пятьдесят четыре, а сорок восемь. Мне лишнего не надо.

— Для мирового судьи неважно — порвала или расстригла, — отмахнулся я. — А пятьдесят четыре — я с запасом брал. Еще напишем, что Дарья вместе с матерью причинила вам легкие телесные повреждения. Про одну лишь блузку писать — несолидно. Можете компенсацию потребовать… Сколько писать?

— Так хотя бы рублей пять.