Пирог из горького миндаля

Пока комплекс упражнений не закончу, человеком себя не чувствую.

Когда погиб Павел, ему было тридцать четыре. Макар помнил фотографии: узкоплечий мужчина с редкой бородкой и большими выразительными глазами. Кажется, о таких говорят «влажные». Тонкие искривленные губы, острый нос. Типаж «проповедник», практически в идеальном его воплощении.

За пятнадцать лет Вениамин почти не изменился. Та же худоба, легкая сутулость, что-то неуловимо птичье в облике, как будто дальними предками его были аисты или цапли.

– Вы ведь не в группу ко мне пришли проситься, – сказал он, проницательно глядя на Макара. – Разговор у вас ко мне сугубо деловой. Угадал?

– Я пришел поговорить о вашем сыне.

Долю секунды Илюшину казалось, что Вениамин сейчас его ударит.

– О моем сыне, – повторил тот без выражения. – Зачем? Что вам нужно?

В глазах его мелькнула искра догадки:

– Нет. Вениамин, мы можем где-нибудь присесть?

Некоторое время Варнавин колебался. Илюшин уже решил, что получит отказ, но мужчина шагнул в коридор со словами: «Тут есть небольшой закуток…»

В закутке оказались два стула, кушетка и электрический чайник на подоконнике. Илюшин заподозрил, что в эту комнатушку Вениамин приводит некоторых своих почитательниц.

– Вы знаете, конечно, что по завещанию вашей матери дом в Литвиновке достался Яне Тишко, – начал Макар.

– Знаю. И буду оспаривать это в суде, – спокойно сказал Варнавин. – Мать была не в себе. Она никогда не оставила бы наше имущество убийце моего сына.

– Когда вы с Раисой виделись в последний раз?

Вениамин, очевидно, редко смущался.

– Давно, – невозмутимо ответил он. – У меня очень много работы. К тому же за матерью присматривала родственница, ответственная и внимательная женщина.

Илюшин вспомнил Женю Кошелеву, «ответственную и внимательную», и спросил:

– Мать не писала вам о том, что составила завещание? Вы обсуждали с ней эту тему?

Варнавин покачал головой:

– Сказать по правде, мы мало разговаривали. Поздравления по праздникам, дежурные вопросы о здоровье…

«Красавец! – хмыкнул про себя Макар. – Любимый младший сын, поздний ребенок. А мать умирает практически одна, рядом с корыстной племянницей».

Варнавин был чуток к настроениям людей и перемену в отношении Илюшина уловил молниеносно.

– Вы поймите, – проникновенно сказал он, – после смерти отца мать очень замкнулась. Она никого из нас так не любила, как его. Хотите правду? Несколько раз я собирался приехать. Но она находила какие-то смехотворные предлоги для отказа. Я был потрясен. Знаете, во мне жила уверенность, что после смерти отца мама станет искать во мне утешение… И я был готов! Я хотел быть рядом, подставить плечо…

Илюшин внимательно смотрел на Вениамина. Тот выглядел искренне недоумевающим.