Тёмное сердце ректора Гордеева

Все было хорошо, и я тихо выдохнула, все еще не открывая глаз.

– Отчего же не поможет? – второй голос казался удивленным. – У меня хорошие средства, проверенные многолетним опытом. Я применял их на своячнице во время родов – она простой человек, знаете ли, и…

– Неважно. Возьмите все анализы, какие только можно, проведите расследование, и к концу завтрашнего дня скажите мне, чем ее отравили и кто мог это сделать.

– Что? Я же сказал, милорд, я не знаю… Это совершенно неизвестный и очень сильный яд! Я вообще не понимаю, как она смогла выжить и нейтрализовать эффект! Вытяжка из ее отравленной крови убила мою подопытную мышь сразу же, как только ввёл…

– Она – Видящая. Это означает, что яд – целиком магического происхождения, раз подействовал не так, как должен был.

Второй голос разразился изумленным аханьем.

– Ты услышал меня. Теперь иди и начинай работать.

Снова наступило молчание. Приоткрыв один глаз, я попыталась рассмотреть того второго мужчину – все же это второй нелюдь, которого я встречаю в своей жизни, если не считать вредных горничных.

Но отчего-то ничего не увидела – перед глазами стояла сплошная багровая пелена. Слегка хмуря лоб, я приоткрыла второй глаз, похлопала ресницами. Наверное, сосуды в глазах от крика лопнули, решила я и закрыла глаза снова, чтобы еще больше не навредить себе.

Между тем, разговор продолжался.

– Что ж, если мы совершенно уверены в магическом происхождении яда… круг ингредиентов сужается… как и круг подозреваемых.

– Исключительно магическом. Любое составляющее немагического происхождения оставило хоть бы какой-нибудь эффект на ее теле. А она умудрилась сбросить влияние зелья целиком и полностью. И спокойно спит. Пульс нормальный, дыхание ровное, температуры нет…

– Она еще не пришла в сознание, милорд. Возможны воздействия на мозг.

– Невозможны. Мы с ней… некоторым образом связаны, я чувствую ее мозг и нервную систему.

– Даже так? – в голосе Рудольфа послышалась усмешка. – Что ж, неудивительно… Но я бы все же советовал подождать с заключениями. Или попытаться разбудить ее.

– Не думаю, что это хорошая идея. Ей надо набраться сил и выспаться. Сон – лучшее лекарство…

Не выдержав, я снова распахнула глаза. Беспокойство захлестнуло меня – перед глазами все еще было пусто и почти темно.

– Черт! Слишком громко говорили, да? – ко мне явно подошли – я чувствовала тепло от мужского тела, чувствовала запах одеколона моего ректора, но все еще… все еще ничего не видела!

– Вот видишь, Рудольф, я говорил, что она в порядке. Садись, детка, я прикажу, чтобы тебе принесли чаю...

– Да, милорд – теперь я вижу. С пробуждением мадам. Рад, что все обошлось…

Не отвечая, не реагируя на то, что меня подняли, посадили и обнимают за плечи, я крепко зажмурилась.