Голод. Одержимые

Боялась забеременеть, а сейчас хочу вернуться к бандиту, потому что чувствую насколько мы совместимы физически. Ведь даже при полном отсутствии секса, его поцелуй смог пробудить мое тело. Дать ему новый заряд жизни. А может это обида…

Но, несмотря ни на что я знаю, что сделаю себе Малыша, а потом уеду в другой город. Потому что Малыш не должен жить в атмосфере злобы, преступлений, грязи и порока.

Наш Малыш, Макар, будет жить без жестокости и зла.

Глава 39. Макар

В голове все смешалось. Выстрелы. Белая палата. Безжизненная Василиса. «Люблю» в пустоту и полное безразличие к ласкам.

Она как статуя. Прекрасная и неживая.

А с ней мертв и я, пока она не улыбнулась, пока не накричала, пока не показала хоть немного эмоций. И в мозг выстреливает надежда.

Да, ребенок потерян, да, я уже начал думать, как буду принимать роды, но ведь все можно исправить.

Можно вернуться в нашу спальню, лечь в кровать и начать все исправлять, как только она оклемается. А в силе ее духа я не сомневаюсь.

Вот и в результате теста, который без моего ведома сделал Данил, я не сомневаюсь. И в том, что Василиса, уходя от меня, обязательно вернется. И в ее словах про Данила тоже.

Он был здесь.

Он был рядом со мной пять лет.

И я не знаю, какого хрена, но он посягнул не то, что на мою задницу, он посягнул на единственное светлое в моей жизни.

Все поступки, все шлюхи, разделенные на двоих, смех и литры выпитого алкоголя.

Все это стало не важным. Гильза, которая вылетела из пули и затерялась во вселенной. И так же, как мое доверие, Даниле ее не найти.

Слышу за спиной шаги, шумное дыхание и злость во мне превращается в полное хладнокровие и лютую ненависть. Отвращение.

— Ты же не поверил ей? — говорит Данил с панической ноткой в голосе. — Она просто перед тобой выслуживается…

Резкий поворот, в руке его патлы, и головой об асфальт. Плевать, что смотрят.

— Завали свое *бало, когда говоришь о моей жене!

— Она не… — стонет…

— Станет, а ты станешь дерьмом под моими ногами, — ставлю ствол у виска, но желания устраивать представления нет. Да и на новый арест нарываться. Отвожу ствол и выстреливаю в асфальт. Данилу просто бросаю.

— Еще раз появишься в зоне моей видимости — убью. Ты жив только потому что много лет служил верой и правдой.

— Макар, — орет этот придурок, но я сажусь в тачку, наблюдая, как отходит трамвай.

Ничего. Ничего. Она еще позвонит, хоть и телефон у меня. Однажды я насильно заставил ее выучить десять цифр. Чтобы даже в случае потери аппарата, она позвонила мне с любого номера.

— Принимай дела, — говорю устало Лёне и откидываюсь на спинку автомобильного сидения, пока он трогается с места и мельком смотрит на так и не сошедшего с места Данилу. Теперь его кожа слилась с цветом волос.

— Что там с Чернышевской?

— Дома, назначил ей парней.