Голод. Одержимые

— Она просто не в себе, — быстрит Данила, пока его глазки бегают, а он думает своим сгустком.

Он тянет ко мне руку за телефоном, но ловкий бросок кулака Макара, и пальцы Данила до меня даже не долетают.

Я поворачиваюсь к Макару, который стоит близко и быком дышит мне над головой.

— Василиса…

Я открываю приложение вк и подаю ему аппарат нужной стороной. Вот и все, милый. Хеппи Энда не будет. Ты все просрал. Ребенка. Меня. Нас.

Подтягиваю сумку и иду в сторону выхода.

Уже на стоянке меня хватает за плечо жесткая рука и бесцеремонно разворачивает.

— Почему ты не позвонила? — рявкает он. — Почему ты тянула? Я бы просто приехал и забрал тебя…

— Поэтому и не стала звонить… — веду плечами, но он из рук меня не выпускает, трясет так, что клацают зубы.

— Куда ты, бл*ть, собралась?! Ты думаешь, что я отпущу тебя в таком состоянии?!

— На свое посмотри! — кричу ему в ответ. — Возле тебя терся гей, почти трахнул твою задницу, разрушил твои отношения, а ты даже не просек. Если я причина твоей тупости, то я лучше уйду!

Хлесткий удар по щеке был ожидаем, потому что зарвалась. Никто не смеет обзывать Макара тупым.

А вот поцелуй, до трепета в душе нежный и ласковый, последовавший за насилием был сюрпризом.

Он ласкал мои обожженные ударом губы, он просил разрешения войти в мой рот. И я даю, даю последний раз себе и ему возможность ощутить сладость нашего поцелуя. Одержимость наших душ. Трусь об огромное желание его тела. Обнимаю за шею, и чувствую руки на спине. Они гладят, гладят, они тянут к себе, все ближе, но я отстраняюсь.

Делаю шаг назад.

— Ты просто нашла причину. Ты просто струсила…

— Для того, чтобы испытать разумный страх, мне потребовалось потерять часть себя…

— Я не отпущу тебя, я уже говорил тебе, — его голос. Он как всегда твердый, железобетонный, но сейчас как будто из-под стекла.

И чувства мои накрыло колпаком. И эмоций почти не осталось. Этот анализ не его вина, но его недосмотр. Пусть теперь сам и разбирается, а мне пора разобраться с тем, кто я есть.

Без Макара. Только я.

— Если любишь — отпустишь… — говорю, давлю на его давнишнее признание и делаю шаг. Назад. Из объятий.

Он прожигает взглядом, играет желваками. Ходуном ходит кадык.

— Ты все равно вернешься… Ты хочешь ребенка…

— Не сейчас, — говорю я и отворачиваюсь.

Иду по стоянке и вслед слышу:

— Про ориентацию Данилы откуда знаешь?

— Он спит с Пашей, — отвечаю уже не глядя и иду к остановке трамвая.

Когда-то это был мой любимый вид транспорта, а потом я познакомилась с Макаром. Стала ездить на крутых тачках и его крутом члене. И чуть не умерла. Я и сейчас чуть ли не умираю. Чувствую, что вокруг сгущается тьмой отчаяние и мысль о смерти уже не кажется такой глупой. Такой далекой.