Голод. Одержимые

Поэтому мало того, что я собираюсь вниз, так я еще собираюсь заговорить с ним о легальном бизнесе, который он мог бы вести. Что угодно. Да хотя бы спортивный клуб.

Пора уже ему понять, что мы не случайные любовники, а одно целое.

Иду с улыбкой к двери и энергично дергаю ручку. Открываю двери и вскрикиваю. За ней Макар. С кофе, пакетом из любимой кофейни и огромным букетом роз.

— Ты ограбил романтика? — не могу не пошутить с лучезарной улыбкой принимая розы и зарываясь в них лицом. Стараясь не смотреть на бардак в гостиной.

— Я думала ты уже на работе, — смотрю из-за спины и вижу, как он разулся и несет кофе.

— Начальник я или кто? — смеется он, откладывает кофе и булочки на столик возле спальни и заходит за мной. — А ты куда собралась в субботу, с утра пораньше.

— К тебе в клуб, — говорю, улыбаюсь, поворачиваясь к нему лицом.

— В таком виде? — поднимает он брови, и я хмурюсь, опускаю взгляд и ахаю. Как была в простыне, так и на улицу бы выскочила…

Глава 23. Макар

— Это все из-за тебя, — шипит Васька и руку в бок, а я с ума схожу. От всклоченных волос. От сверкающих глаз. От тела, что прячется под этой простыней. Впрочем, что это прячется? Тяну руку, рывком сдергиваю белую тряпку, и моя Малышка уже голая.

— Нахал, — наигранно задирает она подбородок, идет мимо меня к двери, раскрывает пакет с белковыми эклерами. Пальчиком подцепляет крем и в рот. Смотрит краем глаза и улыбается. Сучка.

Подхожу сзади, пальцем глажу по позвоночнику, наслаждаясь трепетом ее тела. Моя, моя Васька, несмотря ни на что. Не испугалась.

Привяжу к себе, так, что даже о друзьях забудет, о внешнем мире, стану центром вселенной и всю жизнь буду наслаждаться ее телом и той любовью, что она будет дарить лишь мне одному.

Только урода найду, кто напугать меня пытается.

— От нахалки слышу, — шепчу ей на ухо, руками захватывая в плен любимые титьки. Такие упругие, с горошинками сосков и вдруг…

Шлепок. Бл*ть!

Чувствую, как по лицу сползает что-то липкое, облизываю губы и чувствую сладкий белок.

— Ой, какая же я неуклюжая, — смеется она в голос, а я лишь отпускаю руки с ее груди, стираю сладкую субстанцию и шлепаю ее на пол.

— Беги, Малыш, если не хочешь потом влагалище отмывать от этого дерьма.

Он смеется пуще прежнего, сгибаясь пополам, я только качаю головой, что совсем перестал ее пугать. Раз не слушается.

Ну ничего.

Хватаю пакет над ее головой, беру в руки оставшиеся пирожные и выдавливаю крем ей на голову.

— А — а! — кричит она и пытается оттолкнуть меня, но я держу ее за плечо и размазываю «шампунь», на что она вдруг изгибается, оказывается на полу и быстро отползает в сторону душа.

— Куда! — тут же цепляю ногу и тяну на себя, поднимаю в воздух и бросаю на кровать, которая легко отпружинивает стройное тело. — Я же предупреждал тебя.