Голод. Одержимые

— И что делает горючая смесь?

— Сжигает человеческую плоть, внутренности и кости за минуту.

Понимаю, что подобная участь и постигла шейха.

— А… то, чем ты мажешь?

— Это смесь, позволяющая заживить рану, если не прошло семьдесят два часа. Так что у тебя даже шрамов не останется…

Странно, но душевные раны беспокоили меня больше, но и они словно затягивались окончательно, пока Макар поглаживал спину, очень часто залезая на задницу.

— Не уходи, — прошу я, когда уже закончив, Макар собирается выйти. — Поспи со мной… Просто так. А заново мы можем начать и завтра… Ну или… послезавтра.

— Вася… Если я лягу с тобой, то у нас вряд ли получится начать все сначала.

Ну и что? Вообще не понимаю, зачем начинать все сначала, ведь главное, что мы вместе. Снова хотим быть вместе.

Я провожу руками по своей напряженной от желания грудь, опускаю ладони между бедер и крепко сжимаю. Закусываю губу и хлопаю полуопущенными ресницами. Не знаю насколько соблазнительно получается, но у Макара дергается кадык, а по виску стекает капля пота.

— Вася… Достала… Вставай раком. Спать я пока не собираюсь, — угрожающе произносит он мое имя и с оглушающим щелчком поворачивает замок на двери.

Глава 54. Данил

Макар долго молчит. Рассматривает, подносит к свету, словно проверяя фото на достоверность.

Только открываю рот, чтобы заговорить, но он бросает в меня взгляд и чуть качает головой.

Сразу понимаю, надо помолчать. Заглядываю в фото, на которых обнаженная блондинка в самых развратных позах с арабом и сглатываю тошноту. А ведь похоже. Это почти я.

Это какое нужно мастерство иметь, чтобы вот такие фото сделать. Да и подставить так можно кого угодно. А это очень страшно. Потому что оправдаться почти невозможно.

Замечаю, что Макар ведет себя как сторожевая собака, учуявшая вора. Поглядывает по сторонам, принюхивается даже. Почти незаметно.

А потом вдруг до дрожи оглушает меня криком:

— Тварь! Только расстались, — поворачивается он ко мне и трясет карточками. — А ты ебаря себе нашла! Я значит здесь! А ты там?!

Ничего не понимаю. Раскрываю и закрываю рот, как выброшенная на берег рыба, слушая обидные, лживые слова в мой адрес! Скотина! Как он мог поверить в это! Как мог, после всего что мы пережили вместе! Да как совести хватило, говорить мне такое!

— И не лги мне похотливая шлюха! Тебе бы только потрахаться! — кричит он и бросает мне в лицо фотографии!

— Макар! Ублюдок! — кричу, чувствуя боль разрывающую сердце. Не могу поверить! Замахиваюсь, но тут же оказываюсь в плену его руки, прижатая спиной к груди. — Отпусти! Мне больно!

— Больно тебе будет, когда я начну тебя пороть! А потом трахну, как ты любишь! — орет он мне в ухо, подталкивает к двери.