Голод. Одержимые

Именно он сделал в больнице бесполезный анализ на отцовство, тем самым перечеркнув мое доверие к Макару. Данила делал все, чтобы клуб «Голод» разорился. И он через нынешнего работодателя привлек ко мне внимание шейха. А про фотографии можно не упоминать.

— Ну что, гнида!? — шипел Макар в лицо Даниле приставил огромный кусок стекла к его горлу. Сам он словно не чувствовал боли от пореза на ладони об острие. — Что мне с тобой сделать? Порезать как свинью прямо здесь или отправить к зэкам, чтобы твоя задница прочувствовала всю прелесть мужской любви. Отвечай!

— Прости…

— Не слышу! Передо мной не извиняйся. Перед Васей! Иди сюда.

Я шумно выдыхаю, откидываю шторку и смотрю, как по щекам Данила стекают слезы. А в глазах мольба. Жалко мне его? Пожалуй, нет. Но и смерти он не заслуживает.

— Прости меня, Василиса.

— Что ты мямлишь! Член во рту застрял? — рявкает Макар, царапая горло Даниле, так что побежала тоненькая струйка крови заливая и без того окровавленную рубашку.

— Прости меня, Василиса! — орет на грани истерики Данила и начинает совершенно не по-мужски рыдать. Большего унижения придумать и невозможно.

— Отпусти его…

— Ты с ума сошла?! — поднимает горящий бешенством взгляд, Макар. — Он убил нашего ребенка.

— Он всего лишь сыграл на нашем недоверии к друг другу. Больше ничего. Теперь нет смысла ему мстить, с ним надо просто попрощаться.

— А если он…

— То ты его убьешь, — пожимаю я плечами и подхожу к Макару ближе, чувствуя обжигающий запах адреналина и злобы. Кладу ладонь на выпирающие мышцы руки, даря покой и ласку. — Отправь его из Москвы. Пусть живет своей жизнью, а мы будем жить своей. Вместе.

Взгляд Макара светлеет. Он переводит его то на меня, то на задыхающегося Данилу.

— Я хочу его убить.

— Понимаю… Правда понимаю, но ты обещал больше не быть жестоким без острой необходимости. Не бери еще и это надушу. Прошу тебя… — шепчу ему уже на грани слышимости, поднимаюсь на цыпочки и касаюсь напряженной скулу, по которой двигаются желваки. Макар стоит недвижим, как статуя почти минуту и только потом еле кивает. Отпускает стекло и отпихивает от себя Данилу на пол, тут же притягивая меня к себе за талию.

— Пшел вон! Чтобы в течении суток тебя не было в Москве, иначе следующая встреча наша состоится без Васи. Ясно?

— Да…

— Громче!

— Я все понял! — завыл Данила и еле поднявшись на ноги, стал ковылять в сторону выхода, держась двумя руками за пораненную шею.

Дверь открывается и на пороге возникает Лёня с напарником.

Они кивают Макару и ждут возможности окончательно увести Данилу с наших глаз.

Я тянусь за объятием, крепче прижимаюсь к любимому в знак того, что теперь точно все закончилось, что теперь между нами нет недоверия и предательства.