Голод. Одержимые

Макара поднимает меня, и развернув спиной к себе, рассматривает, нежно касается губами.

— Если он не был мертв, я бы снова его убил."

"Не смотря на боль, я грустно смеюсь. Пока не могу разобраться, как относиться к жестокости Макара. Однажды она была направлена и на меня. Но всегда направлена на тех, кто делает мне больно.

Я проскальзываю руками вдоль гладкой поверхности комода, вытягиваю тело вдоль, все еще чувствуя дрожь и сладкое напряжение.

Боль в спине ничто по сравнению с этим.

— Забудь обо всем, — шепчу я, рассматривая его напряженную фигуру через плечо. — Войди в меня снова, заверши начатое.

Он наклоняется, ставит кулаки по обе стороны от головы, большой палец прижимая к губам, заставляет приоткрыться и принять его в себя.

Не глядя, Макар приставляет член между ног и касается губами шеи.

С мягким поцелуем проникает внутрь, сразу и очень глубоко.

Но нежность обманчивое впечатление, потому что не проходит и мгновения, как влагалище сотрясает удар.

Потом еще один и еще.

Макар усиленно толкается до самого конца, так глубоко, что яйца шлепают о половые губы, яростнее, возбуждая нервные окончания.

И пока я мягко посасываю его большой, чуть шершавый палец, он в противовес этому сносит мне чувства грубыми, дикими толчками.

Животное. Просто зверь. Он проделывает это так глубоко и сильно, словно загоняет молотком гвоздь, хочет пробить матку. А я жмурюсь от восторга, попискивая сквозь палец и поглядывая на возбуждающе вздувшиеся на руках вены.

Он все еще внутри. Все же растрахивает дырку. Долго, долго, что я уже почти теряю сознание. Но никак не могу снова кончить. Может и надо, но разве Макара когда-нибудь мог устроить только один мой оргазм? Он пробирается вниз, давит на живот и подбирается к донельзя влажным распахнутым складкам.

А там уже…

Нажимает на кнопочку клитора. Именно так, как надо, именно в том месте… Именно… Словно ди-джей, играющий на моем теле, как на вертушке, чтобы издавала ровно те звуки, какие нужно.

И я подчиняюсь его хриплому, сдавленному басу:

— Кончай… Прямо сейчас кончай…

Как в конвульсиях бьюсь всем телом, пока меня Макар за шею стаскивает со стола, подтаскивает к члену, что энергично надрачивает рукой.

— Язык дай…

Я открываю рот и, не прекращая смотреть в горящие похотью глаза, чувствую на языке первую солоноватую каплю. Потом еще и еще, пока сперма обильно не заливает мне губы и язык.

Медленно скольжу кончиком языка по губам и глотаю. Вкусно, черт возьми… Словно растаявшее, ванильное мороженное.

Улыбаюсь и тут же ощущаю его пересохшие губы.

— Хорошо, что ты не кончил в меня, — шепчу, пока он несёт меня в освободившийся душ и там смачивает припухлости от плетей водой с мылом.

— Почему?

— Раз ты хочешь, чтобы все было сначала, то и ребенка я хочу по всем правилам.