Годовой абонемент на тот свет

Глупо и наивно. Зряшная надежда, что ее примут за девушку. Для кого она старалась? Уж точно не для мужа. Тот прекрасно знал, сколько лет Насте.

– Одно недоразумение выяснилось, – сказал полковник. – А что произошло с вашей дочкой, сестрой Ильи?

Зинаида закрыла лицо ладонями.

– Иногда людям выпадают очень тяжелые испытания. Алина! Моя боль! Крошечка! Она умерла. Давно. Еще в младенчестве.

– У вас есть свидетельство о ее смерти? – уточнил Собачкин.

– Естественно, – кивнула Комарова.

– Где вы похоронили дочь? – не отставал Сеня.

– На кладбище, – всхлипнула Зинаида, – вернее, в колумбарии. Горстка пепла – это все, что осталось от моей девочки!

– Она была зарегистрирована на вашего мужа? – уточнил Кузя. – Имя у нее какое?

– А на кого же еще? – возмутилась Комарова, – Алина Павловна Комарова. Скончалась восьмого августа. Похоронена одиннадцатого. Все как положено у православных людей, на третий день.

– Да тут есть какая-то странность, – вздохнул Кузя. – Понимаете, каждая смерть непременно регистрируется в загсе.

– Конечно, – кивнула Комарова."

"– Но в книге записей актов гражданского состояния нет никакого упоминания об Алине Павловне Комаровой, – удивился наш компьютерный ас. – Поэтому я и интересуюсь, вдруг девочку записали на какое-то другое имя? Дома ее звали Алиной, а в метрике она Александра, так порой случается. Вы не говорили нам ранее о кончине ребенка.

– Зачем? – всхлипнула Комарова. – Много лет прошло.

– Я не смог отыскать никаких упоминаний о том, что у вас была дочь, – вздохнул Кузя.

– Бред! – разозлилась Зинаида. – Впрочем, бывают ошибки.

– Только не в загсе, – заметил Сеня.

– Нерадивых работников везде много, – отрезала Комарова. – По телевизору недавно рассказывали о мужчине, которого компьютер случайно определил в покойники. Бедняга почти год потратил, доказывая, что он жив.

– Но нет и сведений о кремации малышки, – воскликнул Кузя. – Это тоже чья-то расхлябанность?

– Что же еще? – покраснела Зинаида.

– Много странностей вокруг бедной Алины, – подвел итог Дегтярев, – и уж совсем удивительно, что для урны было куплено место в Подмосковье. Отчего прах не остался в столице?

– На то была воля отца Алины, моего мужа Павла Ильича, – сказала Зинаида. – Он очень переживал! Заработал сердечный приступ. Супруг заявил: «Алина упокоится там, где я хочу». Разве можно спорить в таком случае? Вскоре он умер.

– Жаль его, – воскликнул Сеня, – и вас тоже.

– Зинаида Львовна, вам известен Евгений Радов? – перебил Собачкина Дегтярев.

Комарова наморщила лоб.

– Радов, Радов… что-то… да, вроде слышала…

– Известный художник, – уточнил полковник.

– А-а-а, – протянула Зинаида Львовна, – когда-то, очень давно, я посещала его выставки. Да! Точно.