Годовой абонемент на тот свет

Он жив? Совсем старый, наверное.

– Евгений Никитич вашего возраста, – уточнил Александр Михайлович, – до сих пор активно работает, продает картины, не бедствует. Живописец долго жил холостяком, родственники опасались, что он так и скончается без жены и детей. Но в конце концов Евгений остепенился, нашел себе прекрасную любящую супругу, та родила ему сына Германа. Мальчик скоро окончит школу. Жаль, что у него диабет, и, возможно, у сына живописца могут быть еще очень серьезные неполадки со здоровьем.

– Зачем мне знать подробности биографии малознакомого человека? – взвилась Зинаида Львовна. – Какое отношение этот разговор имеет к тому, что некая дрянь звонит мне, прикидываясь Варечкой?

– Самое прямое, – ответил Александр Михайлович. – Вам нравились картины Евгения Радова?

– Уж не помню, наверное, да, раз я бегала их смотреть, – пожала плечами Зинаида.

Семен вышел из комнаты.

– Куда он направился? – неожиданно занервничала Комарова.

– В туалет, скорее всего, – равнодушно ответил Кузя.

– Хотите чаю, кофе? – предложила я.

– Простой воды без газа, – потребовала клиентка.

Я налила в стакан минералки и подала матери Ильи, сидевшего молча.

И тут в офис вернулся Семен, за ним, прихрамывая, шел стройный седой мужчина в дорогом костюме.

Глава 37

– Прошу любить и жаловать, – сказал Собачкин, – перед вами Евгений Никитич Радов. Зинаида Львовна!

– Что? – процедила сквозь зубы Комарова.

– Вам нечего сказать художнику? – вкрадчиво спросил Сеня.

Зинаида шумно вздохнула:

– Рада встрече. У вас прекрасные картины.

– Мои работы тебе и впрямь нравились, – сказал художник. – А вот насчет радости от нашего свидания сегодня ты, как водится, соврала, – пробасил Евгений, – отлично умеешь прикидываться бедной козой, благородной бабушкой, безутешной вдовой.

Зинаида прищурилась:

– Ваш тон, однако…

Радов рассмеялся:

– Хватит. Они все знают. А то, о чем не догадались, я им сообщил.

– Мерзавец, – ахнула Зинаида, и ее лицо стало злым.

– Вот вам истинная Комарова, – сказал Радов, – без своей всегдашней сахарной глазури. Селедка в натуральном виде. Зина умеет держать себя в руках, ее трудно из себя вывести. Но еще сложнее понять, какова Комарова на самом деле. Признаюсь, меня она сначала вокруг пальца обвела. Но потом характер, как бутон, раскрылся, стало понятно: у Зиночки есть две страсти. Одна, вполне объяснимая, ею почти поголовно весь человеческий род страдает, называется алчность. Зинаида обожает шуршащие купюры. А вторая страсть – секс. И тут она, ребята, была вне конкуренции! Уж поверьте мне.

– Заткнись, – сквозь зубы процедила Комарова.