Годовой абонемент на тот свет

Совсем молодым решил в семейную телегу впрячься, разумного материнского совета, естественно, не послушал.

Голос Зинаиды окреп:

– Илья на сына постоянно злится. Не нравится ему, что я внука люблю, а Паша меня обожает!

Я молча слушала Комарову. Большинство из нас занимаются самообманом. Женщине, у которой неэмоциональный супруг, скупой на ласку, надо найти колодец, из которого она сможет зачерпнуть хоть немного любви. И таким источником становятся дети и внуки.

Зинаида тем временем продолжала выплескивать свои претензии к Илье: дома его не бывает, а если пришел, к матери не заглянет, устроится в гостиной у телевизора. Не защитил кандидатскую диссертацию, чем ранил мать на всю жизнь. Вот у ее подруг у одной прекрасная дочь, у другой сын – все они получили научные звания. Они молодцы, а Илья! Только плакать остается с таким сыном. Просто так, без повода, он никогда не сделает подарка: цветы, конфеты, милые мелочи Илья матери не дарит. В театр, консерваторию не приглашает. Неблагодарность – вот основное качество Ильи. Она его воспитывала после смерти отца, в голодную для семьи годину на нескольких службах погибала, чтобы мальчик ни в чем не нуждался, а он, когда вырос, лишний раз ее не поцелует!

Зинаида схватила со стола салфетку и промокнула глаза.

– Вы несправедливы, – не выдержала я, – Илья еще школьником работать пошел, заботился о вас!

Комарова застонала так, словно у нее заболели разом все зубы.

– Он сидел в ларьке! Торговал пивом! А дети моих подруг защищали диссертации. Когда подруги начинают хвастаться успехами своих отпрысков, я сижу красная от стыда. У них-то счастье! А мне что сказать? Илья – торгаш, поэтому он остался неучем?

Полковник поднял руку.

– Позиция госпожи Комаровой мне понятна. Но вопрос был не об отношении Зинаиды Львовны к сыну. Почему Варя звала мать Настей?

– Невестка очень хотела оставаться вечно юной, – съязвила свекровь.

– Когда родилась дочка, Анастасия была еще молодой, – сказал Собачкин.

Зина махнула рукой.

– Дети быстро растут. Варя получилась крупная, в пять лет выглядела на семь, в первом классе ей десять давали. А у Насти был бзик, она боялась, что стареет, и постоянно спрашивала:

– Я не толстая? Не старая? Морщины под глазами заметны?

Соберутся они с Варей в магазин, мать нарядится под девочку. Платьишко куцее, короче некуда, еще сантиметр от юбки отрежь, и будет как лифчик. Волосы завьет, лицо тоном заштукатурит, издали ей и впрямь года двадцать три – двадцать четыре дашь. Но ей хотелось, чтобы ее все за восемнадцатилетнюю принимали. А рядом идет Варя, давно не младенец, кричит:

– Мама!

Ну как тут прикинешься юной! Не получается!

Анастасия с рождения говорила Варюше:

– Обращайся ко мне по имени, Настя. Не мамкай. Не в деревне живем.