Год волка

Флайн отправился к солдатам и страже, остальные зеваки медленно расходились по своим делам.

– Как-то все немного неожиданно, – заметил барон, когда комендант оказался рядом.

– Эта казнь, – пояснил Кравит.

– Хотел, чтобы вы увидели это перед тем как покинете мой форт, – слабо улыбнулся Ганар. Но улыбка вышла неловкой и вымученной. – Не хотел, чтобы вы уехали, не получив должного удовлетворения.

– Не думаю, что кто-то из нас его получил, – грустно хмыкнул барон. – Хотя должен признать то, что вы сделали, было вынужденной необходимостью.

– Вынужденная необходимость, – насмешливо фыркнул лорд. – Фольк, вы с каждым годом становитесь все сентиментальнее. Это справедливое наказание. Кара для тех, кто пошел против наших устоев и законов. Тех, кто смеет поднимать руку на аристократию. И вы ошибаетесь в том, что никто не получил от этой казни удовлетворения. Я получил. Правда, я бы повесил их всех, но комендант проявил некую мягкость, отпуская этих крестьян. Впрочем, пусть. Так тоже не плохо.

– Возможно, вы и правы, – не стал спорить барон, хотя, судя по его виду он был не согласен с Сатурлэй.

– Конечно я прав. Но хватит разглагольствовать. Нам надо уезжать. А для этого стоит сделать еще кое-какие приготовления. Пойдемте Фольк вы мне кое в чем поможете. Ганар и вы тоже.

В голосе лорда впервые послышались нотки беспрекословного приказа, от которого никто не мог отказаться.

– Вас же господин маглур я не задерживаю. Проку от вас никакого, поэтому можете проводить ваше время в увеселениях и дальше. Пойдемте господа.

Лорд двинулся вперед. Кравит Фольк вздохнул и безнадежно пожал плечами. Комендант лишь угрюмо покачал головой, провожая взглядом удаляющегося лорда, а затем пошел за ним.

– А что с Морви? – спросил я уже уходящего коменданта.

– Он под стражей. Скоро мне понадобиться каждый солдат маглур. Даже такие как Морви, – ответил мне Ганар не сбавляя шага и не оборачиваясь.

Барон вздохнул и, ободряюще похлопав меня по плечу, двинулся следом. Оставшись один, я огляделся по сторонам. Большинство людей уже разошлось, остались лишь я, да несколько стражей, которым было приказано убрать помост с виселицей и тела повешенных. Немного постояв я было решил зайти в кузницу, но тут же передумал, вспомнив угрюмое лицо Кавира. Поэтому сразу же направился в свою комнату. Оказавшись у себя, я попросил одного из слуг принести мне теплой воды и вина. Затем уселся в свое кресло и задумался. Дьяки, обокравший меня, и крестьяне, пытавшиеся меня убить, мертвы. И что же я получил от их смерти. Отмщение, облегчение или собственное удовлетворение? Нет. Я не чувствовал ничего кроме полнейшего опустошающего безразличия.