Год волка

Если бы Коотин был сейчас жив, то ты бы спокойно спал в своей постели, так как он не решился бы на эту вылазку. Коотин был трусом, таким же, как и ты. Но теперь все по-другому. Ты спросил, хочу ли я твоей смерти, и я отвечу, да. Но я не буду тебя убивать. Вместо этого я вырежу всех жителей этой деревни, включая женщин, детей и стариков. Я сожгу здесь все дотла, сравняю это место с землей. Но ты будешь жить, зная, что это ты виновен в смерти этих людей.

Он резко развернулся и, быстрыми шагами, подошел к женщине и хозяину двора, которых держали его люди. Затем он медленно извлек из ножен меч. Лезвие зловеще переливалось оранжево красными языками отражаемого в нем пламени.

– Вы умрете из-за него, – злорадно произнес он, а затем резким движением срубил голову мужчине.

Женщина издала душераздирающий крик. Сиваар сделал короткий шаг в ее сторону и одним движением перерезал ей горло от уха до уха. Затем он медленно подошел к откатившейся немного в сторону голове хозяина постоялого двора, наклонился и поднял ее за волосы. Немного помедлив, он вдруг бросил голову в мою сторону. Та, ударившись о землю, несколько раз подскочила, перекатываясь, а затем остановилась в шаге от меня. Искореженное болью и ужасом лицо, смотрело на меня осуждающими холодными глазами. Яркие языки бушующего пламени отражались в них. Всепожирающее пламя очищения и раскаяния, подумал я. Сиваар подошел и поставил сапог на голову, не переставая злорадно ухмыляться.

– Ты видел смерть, и она видела тебя, – пояснил он уже на геронском. – Так говорят у нас в герцогстве Волка. И если ты долго смотришь в глаза смерти она заберет тебя.

На окровавленном лице Сиваара промелькнуло удивление, но лишь на какие-то мгновения. Внезапно он громко рассмеялся, а затем по-волчьи завыл, протяжно и громко. Его люди вторили ему, все, включая Карниигена. Со стороны пылающей деревни послышался поддерживающий вой. Сиваар резко прекратил выть, натянул свой волчий шлем и отвернувшись, пошел к своему черному жеребцу.

– Уходим, – громко выкрикнул он на языке герцогства. – С наступлением рассвета мы уже должны быть под защитой деревьев.

Он вскочил на коня. Его люди последовали за ним. Все кроме Карниигена. Тот стоял неподвижно, пристально глядя на меня, сквозь узкую щель своего волчьего шлема. А потом тоже вскочил в седло и скрылся в красном пылающем зареве. Я остался наедине с мертвой деревней. Лежа на спине, я ощущал под собой холодную леденящую землю. Небо было темным. Не одной одинокой звезды. Даже луна спряталась за густыми тучами, такими же темными, как и мои мысли. Осталось лишь яркое пламя искупления и раскаяния, жадно тянущее свои языки к этому темному, бескрайнему и такому безжизненному небу.