Год волка

Затем резко отпустили его, и тот рухнул на колени, что-то невнятно лопоча. Ганар не удостоил его даже взглядом.

– Да-а-а, – простонал Дьяки, – признаюсь. Пощадите. Прошу вас. Я сознаюсь. Во всем. Прошу…

Он не закончил, один из стражников сильно толкнул его в спину, заставляя замолчать. Комендант продолжал.

– Он признался. Признался во всех своих грязных делишках и подлых поступках. Вина его очень тяжела. И при этом он просит пощады. Но можем ли мы пощадить этого человека? Нет! Даже в мирное время его было бы тяжело простить за все то, что он натворил. Но по законам военного времени его ждет смерть.

Дьяки взвыл дурным голосом. А затем громко разрыдался. Это особенно резало слух среди внезапно наступившей тишины. Все молчали, а Дьяки рыдал.

– Каждый должен нести наказание по тяжести своих деяний, – прервал тишину комендант, повышая голос, хотя этого и не требовалось. – В петлю его.

Он дал отмашку и быстро сбежал с помоста. Стражники схватили Дьяки и поволокли к виселице. Тот громко закричал, страшно и протяжно, попытался вырваться, извиваясь словно уж. На помост его втащили буквально волоком, быстро накинули на шею петлю, затянули. Дьяки рыдал и умолял, но его никто не слушал. Один из стражников с силой толкнул его сапогом в спину. Дьяки свалился с помоста, повис, его тело выгнуло, глаза, казалось, вот-вот лопнут. На лбу была видна каждая жилка. На губах выступила белая пена. Некоторое время Дьяки хрипел и дергался, а затем затих, уставившись на нас страшным, обезображенным судорогой, лицом. Я посмотрел на лорда. На его лице не дрогнул не один мускул. Он никак не показывал своих чувств. Барон, как казалось, тоже вполне спокойно отнесся к происходящему. Впрочем, и меня казнь Дьяки особо не впечатлила. Я не почувствовал ни отвращения, ни жалости. Ничего. Оглядевшись, я случайно встретился взглядом с Кавиром, стоявшим вместе с другими обитателями форта. Он поймал мой взгляд, некоторое время смотрел, а потом мрачно кивнул мне.

Когда с Дьяки было покончено, комендант вновь поднялся на помост.

– Один из преступников понес наказание, но у нас есть и другие. Эти люди, стоящие перед вами, решили затеять смуту, напали на человека благородного происхождения и пытались его убить. Также они дотла спали хату травницы вместе с ее хозяйкой, обвиняя ту в необоснованном колдовстве. Устроив самосуд, они сожгли старую женщину заживо, следуя лишь своим глупым предрассудкам и суевериям. И все это в то время, когда нашу страну раздирает на куски Черное герцогство. В тот момент, когда другие погибают от меча неприятеля, защищая наши земли, другие устраивают смуты и самосуд, тем самым подрывая стойкость и боевой дух нашего королевства изнутри. Такого быть не должно.