Год нашей любви

С тех пор как мой гипс наконец-то сняли (это случилось на следующий день после Рождества), я впервые проснулся по-настоящему голым. Мой утренний стояк терся о простыни, а мои ноги путались в них.

Мысли непринужденно текли в моей голове. Теперь я почти поправился. Да, нога все еще ныла к концу дня, и я по-прежнему не мог двигаться в полную силу. Но все равно это был прогресс. Я только что получил письмо из Харкнесс-колледжа с уведомлением о том, что они не побеспокоят меня, требуя переселиться в Бомонт, до следующего года. То есть я сохраню свой огромный «люкс» с собственной ванной и двуспальной кроватью.

Потом я захотел помучить себя как следует и вспомнил тот самый нереально острый момент, когда она наклонилась ко мне и… Черт, это был такой кайф, который я не мог сравнить ни с чем, изведанным раньше. «Это за то, что осмелился назвать меня трусихой», – заявила она. И огонь в ее глазах заставил меня совсем слететь с катушек.

Господи, сколько можно думать об этом?

В конце концов, мы ведь ничего особенного и не сделали. Просто немного развлеклись. Люди поступают так постоянно, верно? Конечно, это была не просто пьяная интрижка. Кори не была мне безразлична, но это только часть правды. То, что она рассказывала о своих проблемах, и побудило меня поступить именно так. Больше, чем что-либо, я хотел дать Кори понять, что она на все сто процентов сексуальна. Я думал, что смогу доказать ей это, и я доказал.

Проблема в том, что я доказал это нам обоим.

И вот теперь я лежал в доме своей девушки, мой член был тверд как камень, а думал о том, как моего тела касалась другая. А потом – потому что ничего в моей жизни никогда не сходило мне с рук – дверь отворилась, и вплыла Стейша. Она, как обычно, была уже при параде: черные обтягивающие брюки, мягкий, дорогой на вид свитер.

– Привет. – Она закрыла дверь за собой и повернулась ко мне с елейной улыбкой.

Внимание Стейши было для меня чем-то особенным. Чем-то, о чем мне бы не хотелось говорить. Удобно – поскольку разговоров Стейша меньше всего ждала от меня.

Она шлепнулась на кровать, а потом уставилась на палатку на одеяле, которую я создал своим стояком.

Она поцеловала меня в плечо, а потом стала спускаться ниже, постепенно стягивая одеяло.

Мое тело не преминуло на это отреагировать.

Через десять секунд, скользнув своими длинными волосами и подтянутым животиком по моей груди, она достигла своей цели. Без особых прелюдий Стейша открыла рот и глубоко втянула меня в себя. О-о-о! Все, что я смог сделать, – шумно втянуть воздух и провалиться в матрас.

А потом я закрыл глаза, и это оказалось ошибкой. Потому что мысленно я вернулся прямо туда, где был до того, как Стейша открыла дверь спальни. Моя девушка трудилась внизу, а я рисовал перед собой лицо другой.