Год нашей любви

– Ну-ка, поцелуй нас, Хартли, – сказала она отлично поставленным голосом, что доказывало: она прекрасно знает, что находится в центре внимания.

В полной тишине Хартли передразнил ее:

Потом на глазах у всех он оттолкнул стул и встал. Стейша взяла его лицо в свои руки и поцеловала в губы.

И он ответил на поцелуй. Под улюлюканье друзей он обхватил ее лицо ладонями и закрыл глаза. Это продолжалось вечность.

Мир стал расплываться перед моими глазами, но Дана вовремя ущипнула меня за руку.

– Кори, – сказала она, понизив голос, – дыши.

Я попыталась, но это было так трудно – дышать, когда твою грудь сжимают невидимые тиски.

– Может, просто пойдем? – предложила Дана.

Я заставила себя смотреть только на нее.

Будет слишком демонстративно, если я встану и сбегу. Провалиться сквозь землю было бы куда удобнее.

Дана взяла газету и погрузилась в кроссворд.

– Нам нужно слово из пяти букв для путешествия на корабле. Начинается на «к».

– Точно, – сказала она. – Греческая еда, начинается с «г».

Я взяла чашку с кофе.

– Бедняжка, – сказала Дана. – Дыши поглубже.

За столом Хартли быстро нашли Стейше стул. До меня донесся ее капризный голос:

– Но, Хартли, ты же обещал, что отведешь меня на Рождественский бал.

– Интересный выбор слов, – вставил Бриджер.

– Тебе даже не обязательно танцевать, – продолжила ныть Стейша. – Нужно просто хорошо выглядеть в костюме.

– Ладно, ладно… – сдался Хартли с той же терпеливой полунасмешливой ухмылкой, с какой говорил с ней в день заезда.

Он вел себя с ней как снисходительный отец с несмышленой дочерью. И эта манера поведения ничуть не походила на ту, в которой он общался со мной.

– Кстати, где ты была? – спросил он.

– Я собиралась приехать из Нью-Йорка, – ответила Стейша, – но у Марко были билеты в театр.

– У того, кто должен был меня везти.

– Интересный выбор слов. – Теперь эту фразу произнес уже Хартли. – Но ты знаешь, ведь давно изобрели такие штуки – как их там… А! Поезда!

Дана напротив меня только покачала головой:

– Злой Хартли выигрывает.

– Ладно, – сказала я, отталкиваясь ладонями от старой деревянной столешницы. – Теперь можно исчезнуть.

Когда я сказала Дане, что собираюсь исчезнуть, я не шутила. Необходимо было установить серьезную дистанцию между Хартли и моим растерзанным сердцем. И рождественские каникулы пришлись как нельзя более кстати.

Но сначала следовало сдать экзамены. Я упрашивала родителей отправить меня в Харкнесс вовсе не для того, чтобы провалиться в первом же семестре.

Следующие два дня я трудилась на износ в главной библиотеке. Кабинка в глубине книгохранилища надежно защищала меня от опасности услышать голос Хартли в коридоре или задаться вопросом, когда он решит поиграть в «Крутые клюшки».