Герметикон

— Ты сам сказал, что шлепнуть галанитов нужно до рассвета…"

"Все эти вопросы уже обсуждались, и на каждый был дан ответ, который наемники приняли. А потому настойчивость бойца вызвала у Секача понятное раздражение:

— Сомневаешься? — Берт наградил бедолагу тяжелым взглядом. — Или боишься?

Болтливый побледнел:

— Нет.

Он хорошо знал, как поступает с трусами Секач.

— В таком случае — заткнись. — Берт посмотрел на часы. — Начинаем через пятнадцать минут. Проверить оружие и по местам.

— Как тихо, — прошептал Курок, таращась в окутавшую храмовый комплекс темень. — Не верится, что скоро рассвет.

— В горах так бывает, — проворчал Дан. — Пошатаешься по Герметикону с мое — привыкнешь.

К горам, к лесам, степям, планетам и людям. И к тому, что люди смертны. Привыкнешь не грустить о павших товарищах, загоняя тоску в глубокий колодец души, коротко прощаться: ""Тебе не повезло"" и двигаться дальше, изо всех сил стараясь, чтобы никто не произнес такую же речь над твоей могилой.

Привыкнешь.

И станешь настоящим наемником.

— Тебе доводилось бунтовать? — тихо спросил Курок.

— Шесть лет назад, на Бирадии, — неохотно ответил Баурда. — Командующий решил подставить нас, чтобы не платить, но мы вовремя все поняли и… И сумели выжить.

Бескрайняя степь, иссеченная редкими, но глубокими оврагами, палаточный лагерь у широкой реки и десантные цеппели, капитаны которых получили приказ убираться. Командующий надеялся, что местная конница сумеет справиться с теми, кто добыл для него изрядный кусок Бирадии, но ошибся. Дважды ошибся, потому что пять из семи капитанов отказались выполнить приказ — не хотели чувствовать себя подлецами. В итоге наемники посекли кавалерию из пулеметов, повесили командующего на флагштоке, разграбили ближайший город и только после этого покинули планету.

— На Бирадии вы были со Старком?

— Да.

— А теперь его нет… — протянул Курок.

Смерть Штыка и Старка сильно подействовала на молодого разведчика. От щенячьего восторга, с которым Курок начинал путешествие, не осталось и следа. Парень замкнулся, на вопросы отвечал односложно, и в его глазах Дан читал хорошо знакомую тоску. Курок окончательно осознал, что профессия наемника — это не только шальное золото, млеющие от залихватских рассказов девочки и ощущение собственной крутости. В комплект, как выяснилось, входят грязь, кровь и предательство. Отсюда и тоска в глазах, и размышления о правильности выбранного пути. Дан знал, что Курок на перекрестке и от того, какое решение он примет, будет зависеть вся его жизнь. И еще Дан знал, что именно сейчас Курок может сломаться, и не хотел этого допустить, потому что искренне считал, что лучше быть плохим человеком, чем сломленным.