Герметикон

Без ненависти и злобы, потому что он не мстит и даже не убивает — он демонстрирует Высокое искусство достижения цели.

Он — Хоэкунс.

Лилиан несет маленького Георга, Длинный — Густава, Генрих бежит сам.

Вулениты прикрывают отступление, но работы у них мало: те бунтовщики, которым повезло пережить прорыв бамбадао, не высовываются, опасны только редкие кретины, которые еще не поняли, что сегодня во дворце демонстрируется Высокое искусство.

— Сюда!

Помпилио вышибает дверь, и процессия оказывается на крыше, которую ощупывают прожекторы ""Амуша"".

— Мы здесь! — В глубине души Лилиан понимает, что ее жест не имеет смысла, но все равно машет руками.

Ее поддерживают принцы.

— Мы здесь!

До цеппеля метров пятьдесят, но снижаться он не собирается. Дорофеев не хочет приближаться к площади, с которой изредка отвечают из винтовок, и поэтому на крышу стремительно летит ""корзина грешника"".

— Скорее!

— Я боюсь!

Восьмилетний Георг трясет головой, но уговаривать его некогда. Лилиан забирается внутрь, Длинный подхватывает самого маленького принца на руки и передает девушке.

— Мне страшно!!

Густав и Генрих прыгают сами, следом заскакивают Длинный с Эдди, а остальные ждут следующего рейса.

Корзина начинает подниматься.

— Справа!

— Хня мулевая!

На соседнюю крышу выскакивают несколько менсалийцев, то ли случайно забрели, то ли поняли, как беглецы собираются покинуть дворец.

Вебер прицеливается, и ""Вышибала"" сбивает первого менсалийца. Остальные укрываются за трубами и открывают огонь по корзине.

— Освети их! — кричит Помпилио.

Феликс еще ругает себя за несообразительность, а рука уже вставляет в камору нужный заряд. Выстрел, и над головами врагов разрывается красная ""шутиха-30"". Ребята на ""Амуше"" всё понимают правильно: один из прожекторов перебирается на соседнюю крышу, а один из ""Шурхакенов"" начинает вдалбливать в нее менсалийцев.

Площадь Святого Альстера пуста, остались лишь два бронетяга, но у них с цеппелем негласная договоренность о нейтралитете.

— Корзина!

— Вижу!

Помпилио запрыгивает в нее первым, за ним вскакивают Би и Хвастун, Вебер хватается за край в тот самый миг, когда корзина уже идет вверх. Вебер смеется, а в следующий миг его поддерживает Помпилио. ""Амуш"" набирает высоту, скрываясь от выстрелов и ненавидящих взглядов в предрассветных облаках, а из ""корзины грешника"" звучит веселый смех.

Бамбальеро прощаются с Альбургом.

Глава 9,

в которой всё заканчивается"

"""Всё лучше и лучше! Второй день на цеппеле, а я уже попал на войну. На самую настоящую войну, чтоб ее диоксидами попутало!

Пообщавшись с командой, я отчего-то решил, что оказался среди изрядных раздолбаев, людей работящих, но мирных. Но как же всё изменилось, стоило Баззе свистнуть боевую тревогу.