Герметикон

Совсем другие люди, чтоб их в алкагест окунуло! Мирные? Ну, да — мирные, пока их не трогают.

Меня определили в противопожарную команду и послали в машинное отделение, сидеть у стеночки в компании одного технаря и одного палубного, и еще велели не путаться у Бедокура под ногами… Ах да, когда я бежал на свое место, увидел Бабарского за ""Шурхакеном"" — он из него стрелял! По людям! По людям стрелял, не позволяя толпе приблизиться ко дворцу. Потом я спросил: почему? А он плечами пожал: ""Мое место в боевом расписании"". Команда на ""Амуше"" небольшая, и в случае опасности суперкарго должен быть при деле. А кок сидел за другим пулеметом…

А еще мне сказали, что придется научиться обращаться с ""Шурхакеном"", чтобы при необходимости заменить раненого стрелка. Ну, я-то ладно, а вот тебе, Энди, будет не по себе…""

Из дневника Оливера А. Мерсы alh. d.Вулениты разместились в одном из кубриков. Цепарям, конечно, пришлось потесниться, но никто не жаловался, понимали, что ребята свои, а значит, нужно потерпеть. Вещи, включая честно заработанное золото, братья Доброй Дочери доставили на ""Амуш"" перед самым его отходом, и теперь они лежали в одной из кладовых Бабарского. Проверять сохранность Вебер не стал, знал, что гостей Помпилио на ""Амуше"" не обманут, но кладовую навестил. Оставил оружие, переоделся в чистый дорожный костюм и свежую рубашку и только после этого направился в арсенал.

— Выпьешь?

— С удовольствием. — Вебер повесил шляпу, которую снял еще до того, как вошел в комнату, усмехнулся и пояснил: — Устал.

И провел рукой по белым волосам, то ли приглаживая, то ли пытаясь отыскать привычную шляпу, без которой настоящие вулениты чувствовали себя полуголыми.

Помпилио указал на приготовленную Валентином бутылку коньяка, и наемник плеснул янтарную жидкость в два бокала. Один взял себе, другой подал адигену.

— Ваше здоровье, мессер.

Коньяк мягко проник внутрь. Не обжег, но согрел, расслабил, тихонько прошептал: ""Всё закончилось"" и предложил поискать кресло помягче. Предложил плюхнуться в него, закрыть глаза и уснуть часиков на двадцать.

— Хорошо…

— Как бамбини?

— Взяли бутылку бедовки и попросили не беспокоить до… — Вебер улыбнулся: — Куда мы направляемся?

— На Свемлу, потом на Каату.

— Попросили не беспокоить до Кааты. На Свемле нам делать нечего.

— Вот и хорошо, — рассмеялся Помпилио. Он тоже переоделся, сменил забрызганный кровью месвар на повседневный, серый, расшитый черным узором. Человек несведущий мог назвать одеяние скромным, однако Вебер узнал переливчатый аханский шелк — одну из самых дорогих тканей Герметикона. — Как тебе Заграта?

— Мы очень хорошо заработали, — ровно ответил Феликс.

— Я говорил, что так будет.

— Я помню, мессер. — Вебер глотнул коньяка. — Спасибо.