Герметикон

Громкий титул заставлял людей держаться с Помпилио почтительно, и теперь, столкнувшись с откровенным хамством, адиген не знал, как поступать. Он посмотрел на Зопчика, потом на Лилиан, едва заметно развел руками и сделал несколько шагов назад, оказавшись в окружении дружинников.

— Если девка откажется, мы ее свяжем и доставим на твой цеппель, — рассмеялся Майер.

— И, может быть, даже в сохранности!

— Если она сама ничего не захочет.

Лилиан поджала губы и выразительно посмотрела на Помпилио:

""Будешь слушать, как меня оскорбляют?""

— Я могу выразить свое отношение к происходящему? — тихо осведомился адиген.

— Догадываюсь, что ты хочешь сказать, — самодовольно усмехнулся Зопчик.

— Пусть скажет!

— Да, адиген, говори!

— Обругай нас на прощанье!

— Я не хочу ругаться, — устало произнес бамбадао, сбрасывая плащ.

Выстрел громыхнул, едва первый ""Близнец"" оказался в руке Помпилио. За ним — следующий, и еще один, и еще… с нарастающей скоростью, сливающиеся в очередь.

Выстрел, выстрел, выстрел…

Враги окружали со всех сторон, и Помпилио не мог промахнуться. И ответного огня не опасался, во всяком случае, сейчас, пока оставались на ногах дружинники и трудовики.

Выстрел, выстрел, выстрел…

Движение вперед, в сторону, уклонение, шаг назад… Помпилио ни на секунду не оставался на месте, отталкивал живых, наступал на мертвых, и стрелял. Стрелял не переставая.

Выстрел, выстрел, выстрел…

Четырнадцать раскатов грома прозвучали меньше, чем за полминуты, и полностью расчистили центр зала. И убитые, и живые — все упали на залитый кровью пол. Лилиан и младшие принцы укрылись за троном. Генрих же оказался за спиной Вебера.

Выстрел. Четырнадцатый.

Вулениты и менсалийцы взяли на изготовку оружие, а между ними — одинокий бамбадао с разряженным ""Близнецом"".

На одно мгновение.

На одно-единственное мгновение наступила тишина, и Помпилио остался совсем один.

— Помпилио!

— Ты в порядке?

— Да.

— А дети?

— Мессер, я хочу сказать…

— Генрих, потом!

Хвастун выбил ногой окно и пустил в предрассветное небо красную ракету. Эдди и Би расположились у главной двери. Длинный контролировал заднюю. Феликс, успевший сменить револьвер на ""Вышибалу"", невозмутимо перезаряжал бамбаду.

Помпилио взял девушку за плечо, заглянул в глаза, едва заметно улыбнулся, но слово подобрал неласковое:

— Дура.

— Адигена, — поправила его Лилиан. — Дети в порядке, дорогой, можно ехать.

— Мессер Помпилио, я хотел…

— Генрих! Я же сказал — потом! Будь рядом с адирой! Это приказ! — Помпилио отошел к Веберу: — Феликс, что внутри?

— Полсотни.

— Я думал, будет хуже.

— Помпилио, как ты собираешься выбираться? — осведомилась Лилиан. — Дети говорят, что из дворца ведет подземный ход.