Герметикон

Личная встреча давала более молодому губернатору преимущество: на фоне энергичного и подтянутого Мритского Лекрийский выглядел конченой развалиной, не человеком даже, а рассыпающимся големом, однако острый ум Рубен не растерял и ответил нахальному коллеге более чем уверенно:

— Иногда я лично распускаю слухи о своих болячках.

— Чтобы подготовить окружающих к неизбежному? — продолжил в прежнем ключе Мритский. Он помнил, что старика выводят из себя разговоры о смерти, и с удовольствием давил на больную мозоль.

— Возраст — это не только плохие зубы, но опыт и мудрость, — многозначительно заметил Рубен. Однако голову шлёма, что украшала его трость, он сдавил гораздо сильнее обыкновенного.

— А иногда — только плохие зубы.

— Почему ты не улетел? — резко бросил Лекрийский, которому надоели въедливые замечания Мритского. — ""Легавый"" — самый быстрый цеппель Менсалы, мы тебя не догнали бы.

— Решил, что ты идёшь мимо.

— Теперь жалеешь?

— Я никогда ни о чём не жалею и ничего не боюсь.

— Знаю, — неожиданно ответил Рубен. И в чёрных линзах его очков блеснуло солнце. — Я тебя не люблю, Веня, но за это качество уважаю.

— И не любишь ещё больше.

— Больше некуда.

Мужчины сдержанно посмеялись, после чего Вениамин демонстративно взглянул на часы и предложил:

— Перейдём к делу?

— У меня три доминатора и два импакто, — весомо сообщил Лекрийский. Без поспешности, но быстро, чувствовалось, что старик ждал предложения. А следующую фразу он выдал с особенным удовольствием: — Я тебя поймал.

— Через двенадцать-четырнадцать часов придёт моя эскадра, — спокойно ответил Мритский. Жеребцу надоело стоять смирно, он захрипел, попытался пойти боком, но губернатор твёрдой рукой принудил скакуна подчиниться. — А столько мы продержимся.

— Это рулетка, — заметил старик. — Во время бомбардировки всякое может случиться.

— Я специально сказал, что ничего не боюсь, — холодно напомнил Вениамин.

— Почему в таком случае возможность договориться вызывает у тебя ужас? Боишься показаться слабым?

— Я — эгоист, — с ухмылкой признался Мритский. — Не отдаю то, что считаю своим.

— Похвальная черта, — кивнул старик.

— Знаю."

"— Но войди в моё положение, Веня: великий инженер проводит для тебя эксперименты в укромном, пустынном уголке, в ничейных землях… — Рубен говорил проникновенно, почти искренне, и не знай Вениамин, что за змея перед ним, он мог бы поверить услышанному. — Камнегрядка бесполезна во всех отношениях, здесь можно делать что угодно, а потому вывод напрашивается сам собой: речь идёт об испытании оружия. Причём страшного оружия.

— Самое смешное, что это неправильный вывод, — вздохнул Мритский. — Но ты не поверишь, потому что не хочешь верить.

— Докажи, — предложил Лекрийский.