Герметикон

— Это от Карузо не останется камня на камне, когда я начну бомбардировку. — Старческие губы растянулись в неприятной усмешке. — Я ещё в Лекровотске предположил, что ты откажешься от переговоров, и снарядил корабли двойным запасом алхимических боеприпасов для атаки крепостей. Карузо не устоит.

— Обсудим твоё предсказание, когда всё закончится.

Рубен продолжал держать на лице усмешку, однако знающие его люди без труда поняли бы, что старик разгневан и разочарован: он надеялся на другой результат.

— Значит, всё-таки оружие… — протянул он, всем видом показывая, что готов продолжить поиск компромисса.

— Советую уходить сейчас, Рубен, не дожидаясь эскадры… — Мритский продемонстрировал, что тоже умеет выдавать отвратительные усмешки. — Мои доминаторы быстрее твоих.

— Даю тебе время до шести вечера, Веня, — ответил старик. — Не примешь мои условия, я за два часа сровняю форт с землёй, высажу десант, добью выживших и улечу задолго до того, как явятся твои быстрые доминаторы.

— Значит, так и будет, — кивнул Мритский. — До встречи, Рубен.

— Если ""Повелитель неба"" приблизится к форту, мы начнём атаку, — очень жёстко произнёс Лекрийский. — Если твой рундер начнет подниматься, мы начнём атаку. Если твои бронетяги покинут Карузо, мы начнём атаку.

— А твои крейсеры должны остаться там, где стоят сейчас, — в тон ему ответил Вениамин.

— Иначе что? — поднял брови старик.

— Иначе я даже думать не стану о твоём предложении.

Намёк получился более чем прозрачным: Рубен понял, что ближайшие часы Мритский будет тщательно взвешивать его предложение, и усмехнулся:

— Я рад, что мы поняли друг друга, Веня. Выходи на связь в половине шестого, потому что без четверти крейсеры приступят к маневрам.

— Песок не загребаем! Идём не быстро, но не тормозим!"

"Подгонять бойцов абордажной команды не требовалось: солдаты с флагмана сошли опытные, не в одной передряге побывавшие, прекрасно знающие цену и себе, и Саймону, который негромко и беззлобно материл их, бегущих меж скал Камнегрядки.

— Стараемся не пылить! Не пылить, кульки ипатые! Не пылить!

Ругался, поскольку знал, что ему, Саймону, бойцы прощали и ругань, и дурацкие подбадривания, и верили почти как Рубену, и были весьма довольны тем, что на опаснейшее дело отряд повёл именно он — Собака Лекрийского.

— Спать будете в казарме, манявки нецелованные! А здесь война!

Взвод полка личной охраны Рубена состоял отнюдь не из ""паркетных героев"", ибо свою драгоценную жизнь губернатор доверял только настоящим волкам, которые с равным успехом могли и защитить вожака, и порвать тех, на кого он укажет. Порвать сильно, смертно, не задумываясь.