Герметикон

 — Я знаю и только поэтому согласился с тобой встретиться. И только поэтому говорю с тобой, как с человеком: оставь Павла в покое. Ему страшно, очень страшно, он хочет убежать, но он скорее умрёт, чем будет на тебя работать. Он принял решение, я знаю, и если ты его догонишь, он убьёт себя.

— Из-за чего?

— Из-за того, что родил очень злого ребёнка.

— Извини? — Сада на самом деле не поняла этой фразы.

И задала вопрос машинально, не надеясь на ответ, но получила его.

— Ты не учёный, поэтому просто поверь на слово: в каждом открытии таится частичка учёного, каждое — это ребенок, которого он родил, — размеренно произнёс старик. — И каждый учёный боится родить злого ребенка, такого, глядя на которого захочется убить себя. Каждый настоящий учёный чувствует ответственность за всё, что он делает, а Павел — настоящий.

И неподдельное участие в голосе Кедо заставило женщину замереть. На мгновение, на одно-единственное мгновение ей стало горько. На мгновение, на одно-единственное мгновение она увидела себя со стороны: медикуса по профессии и призванию, пытающегося угрозами вышибить из старого механика нужную информацию. На мгновение ей стало настолько противно, что захотелось объясниться, и сделать это Сада могла лишь одним способом:

— Есть такое понятие — долг, — тихо сказала она, опуская глаза.

— Павел ничего не должен твоей планете.

— Я должна.

— Его голову?

— Его ум, его талант, его гений. — Сада сама поражалась тому, что говорит. Нюансы службы всегда казались ей нормальными, естественными, но сейчас, излагая их загрустившему старику с остывшей трубкой в руке, женщина поймала себя на мысли, что излагает манифест людоедов. — Если он не согласится предоставить всё это — я заберу его голову, потому что люди, подобные Гатову, должны работать на Галану. И ни на кого больше.

— Что же вы за твари такие, — негромко произнёс Кедо. Не спросил, а именно произнёс.

— Твари ползают перед нами на брюхе, — зачем-то ответила Нульчик. — А мы будем править Вселенной.

Равнодушно.

Нет, править они будут весело, с выдумкой. А равнодушно эта фраза прозвучала из уст Сады.

— Теперь, надеюсь, ты поняла, почему я помог Павлу, — тихо сказал Эзра. И принялся выбивать трубку о броню ""Доннера"". — Я ошибся в тебе. Уезжай.

— Ты только что сделал меня своим врагом, — с той же бесстрастностью произнесла Сада. — Напрасно.

— Я всего лишь показал, что не собираюсь вам служить, — уточнил старик. — Если это означает, что я твой враг, то да — я твой враг.

— Интересная мысль.

— В ней нет ничего нового: вы исповедуете эту мысль уже сотни лет.

— В таком случае прощай. — Женщина повернулась, но шаг не сделала, застыла, слушая прощальную фразу Кедо:

— Совет напоследок, Сада Нульчик: не преследуй Павла.