Герметикон

Здесь сто лет назад мужик жил — камнерез знатный, саму церковь украсил и колокольню тоже… Говорят, из Мритска и Триберди приезжали любоваться.

— И где барельефы теперь?

— Артиллерийский налёт, — коротко ответил майор Жо. — А вот церковь устояла, так что кое-какие барельефы сохранились.

Белый фасад строения выходил на центральную площадь, справа от него расположился Губернский дом, то есть муниципалитет, а слева — памятник предыдущему Его превосходительству работы бродячего скульптора с Хансеи. В центре площади помещалась стационарная виселица, дивный плод кровожадной инженерной мысли. Виселица была не старой, но достаточно потёртой, видно, что без дела не простаивала, а судя по размерам, на ней можно было одновременно казнить…

— Десять человек.

— Десять человек?

— Совершенно верно, — качнул головой майор. — Что вас удивляет?

— Мне показалось, что больше, — выдавил из себя сбившийся Гатов.

— Чувствуется инженерная хватка.

— Она самая, — подтвердил Павел, переводя дух. В присутствии Жо он чувствовал себя весьма неуверенно и потому довольно нервно воспринял скользкую тему.

— На самом деле можно и больше, — согласился военный. — Бывало, по двадцать человек за один заход вешали, но в данном случае количество не переходит в качество, и число повешенных никак не влияет на зрелищность мероприятия. Точнее, существенно её ухудшает, вызывая справедливое нарекание публики.

— Извините, — перебил Гатов майора. — Мы ведь сейчас говорим о казнях, так? Я ничего не путаю?

— О казнях на этой самой виселице, — подтвердил Жо, небрежно указывая стеком на городскую достопримечательность. — Я, знаете ли, много их видел.

— И казни, если я правильно уловил вашу мысль, неким образом связаны с таким понятием, как зрелищность?

— Напрямую.

Пару секунд Павел отчаянно пытался удержать на лице пристойное выражение, после чего через силу поинтересовался:

— Как? — потому что в его циничной голове эти понятия никак не увязывались в общее целое."

"Добровольный экскурсовод объявился у друзей минут через пять после приезда в гостеприимную Одекки. Обладатели академического образования как раз стояли на главной площади, нецензурно обсуждая, выпить ли им по стаканчику в ближайшем баре или же отправляться в неведомый ""Следопыт"", когда возле них остановилась изящная рессорная коляска, в которой сидел высокий военный в чине майора, чьи тонюсенькие чёрные усики наверняка сводили с ума всех окрестных дам от шестнадцати до шестидесяти лет, а золотые аксельбанты сверкали с таким напором, что делалось больно глазам. Военный отрекомендовался Арчибальдом Жо, комендантом одеккского гарнизона, а значит, самым могущественным человеком во всём уезде.