Герметикон

Впрочем, нижние чины не отставали: половина отряда щеголяла прозрачными глазами, но учитывая то, чем Двадцать седьмому приходилось теперь заниматься, командование смотрело на вольности алхимиков сквозь пальцы.

— На кого поставишь?

Аксель поднял взгляд к небу, прищурился, оценивая происходящее, после чего уточнил:

— Поддержку учитываем?

— Если она будет — аннулируем ставки.

— Тогда на наших.

— Оптимист. — Сантеро глубоко затянулся. С наслаждением затянулся, хотя ещё три месяца назад на дух не переносил табачный дым, не говоря уж о болиане… — Ставлю цехин на галанитов.

— Это приотцы, — мягко уточнил Крачин.

— Все знают, что галаниты не допускают землероек на свои цеппели!

Его нервный выкрик прозвучал неожиданно. Адам дернулся, по-птичьи косо посмотрел на эрсийца, но извиняться не стал. Снова затянулся.

— Плохое настроение? — тихо спросил Крачин.

— Ещё с Карлонара.

— Да, знаю.

Аксель тяжело вздохнул и потянулся за кошельком.

Бой, на который Сантеро предложил сделать ставку, завязался лигах в трёх к северу — сошлись два здоровенных доминатора, прекрасно видимые на синем осеннем небе. Где кто, понять несложно: с запада пришли приотцы, точнее, тут Адам был прав — галаниты, с востока — ушерцы. Огромные крейсеры замерли в двух лигах друг от друга и принялись лупить один в другого из главных калибров. Промахнуться по огромной туше не представлялось возможным, а потому на первый план выходили живучесть и скорострельность: доминаторы спорили, кто быстрее накидает противнику невыносимый запас убойных подарков. В качестве бонуса победитель вальяжно зависал над позициями противника и бомбардировал их до тех пор, пока его не отгоняли аэропланы или паровинги.

Ещё неделю назад такие дуэли случались ежедневно, однако ушерцы не могли восполнять потери с той же скоростью, что Компания, и капитанам крейсеров запретили вступать в сражение без веских причин и высокой вероятности победы.

— С нашей стороны ""Весёлый простер"", — сообщил Аксель, посмотрев в бинокль. — Так что я почти победил.

Этот доминатор выиграл уже семь дуэлей.

— Прошлое не гарантирует будущего, — безразлично ответил Адам. — Два месяца назад мы тоже почти победили.

Эрсиец внимательно посмотрел на друга:

— Ты вообще за кого?

— Я слишком устал.

— То есть тебе плевать?

— А тебе?

— Я здесь воюю.

— Зачем? — Сантеро рывком добил папиросу, отшвырнул окурок, сопроводив его смачным плевком, и кивнул на цеппели: — Наша война такая же бессмыслица, как их сражение. Мы давно перестали понимать, за что убиваем.

— Ты перестал, — не сдержался Крачин.

— А ты, стало быть, до сих пор гордо несёшь знамя знания? — с издёвкой осведомился Адам.

— Я до сих пор офицер.