Герцог. Книга 1. Формула геноцида (СИ)

А значит, что-то мы могли и упустить…

— Мне сейчас нужно отбыть из замка, — сказал я коменданту. — Но я вернусь.

— Хорошо, Ваша Светлость, как прикажете, — поклонился Бродшувер. — Что делать с домашними?

— А что с ними делать? — удивился я.

— Держать их под домашним арестом?

— Если вы имеете в виду под замком в одной комнате, то нет. Из замка пока не выпускайте. А так — пусть все идет, как и раньше. Скверны на них нет, но пусть посидят внутри для их же собственной безопасности. В остальном же, распоряжения те же, никто ничего не отменял.

— Есть, Ваша Светлость! — откозырял полковник.

— Да, и будьте с ними помягче. Что ее муж носитель Скверны — еще не доказано. А без нужды тиранить женщину с двумя детьми — тоже не дело.

— Есть!

Я вернулся в фургон, где меня ждал Друг, безмятежно дрыхнувший на лежанке. Не позвали — и ладно, значит можно безмятежно поспать, охраняя вещи хозяина. Чтобы никто, значит, не покусился на святое. И несвятое тоже — походный наборчик для фургона у меня был еще тот.

— Где же нам искать следы графа? — пробормотал я себе под нос. Друг ничего не ответил, только открыл один заспанный глаз, и сразу его закрыл.

Я тронул фургон, и выехал с замкового двора, пересек мост и поехал по проселочной дороге. Граф не мог быть невидимкой, и, если он куда-то намылился, кто-то мог его видеть. Искореняющим они вряд ли это скажут, не любят тут их. А если поговорить неформально? Золото любят все.

Через полчаса я подъехал в ближайшую деревню. Осталось теперь отыскать самый красивый и богатый дом, где живет староста. Однако, трудная задача — на этом одичалом хуторе мазанки выглядели такими, в каких у меня не живут самые последние свинопасы. Бедно все, очень бедно. И местные напуганы — при виде пробирающегося сквозь грязь черного фургона жители бросались врассыпную, стараясь оказаться в спасительной темноте подслеповатых домишек. А что еще от визита непонятного аристо ожидать? Оне вона что творят. Что захотят. Так что улочки деревни опустели мигом.

Проехав по грязи под возмущенный визг пары попавшихся по дороге гончих свиней — в смысле, худых и с выпирающими ребрами, как у борзых — я наконец-то нашел дом побогаче. Бревенчатый, в отличие от убогих глиняно-соломенных.

Открыв дверь, я пригласил собакина присоединиться ко мне. Посмотрев с лежанки на бурую грязь и непонятную жидкость коричневого цвета с характерным запахом, он передернулся и категорически отказался выходить.

— Ну ты и лентяй! — укорил я его.

Он моментально мне послал вид лап, залепленных этой субстанцией по самое тулово. Типа, ты мыть меня будешь? А где?

— Ладно, — я захлопнул дверь.