Герцог. Книга 1. Формула геноцида (СИ)

Заеду в замок вашего бывшего господина, распоряжусь о выдаче плетей всей деревне…

— Подождите, Ваша Светлость! — наконец, жадность победила осторожность. — Я не знаю, но есть человек, который может знать.

— Имя? — потребовал я.

— Невдентис, местный охотник.

— То есть браконьер? — уточнил я. — В графских лесах разве можно охотиться?

— Ну… — затянул староста.

— Где мне найти этого охотника?

— Да зачем вам утруждать себя, Ваша Светлость! — сказал он. — Я приведу его.

— Давай. Одна нога здесь — другая там, — разрешил я и бросил ему серебряную монету, на которую пройдоха, очевидно, и рассчитывал.

Ждал я минут пять, лениво качая сапогом. Окончательно, что ли, войти в роль и действительно выписать плетей этим пейзанам? Когда я уже потерял терпение, дверь открылась. Вошел мнущийся староста, комкающий шапку в руках, за ним детина лет двадцати.

— Вот, Ваша Светлость! Привел!

— Подожди теперь за дверью.

— Конечно, Ваша Светлость!

Ага. Подождет. Только вот ухо прижмет ко всем щелям. Пусть послушает. Я шевельнул пальцами и активировал Полог Тишины, на мгновение подсветив его красной вспышкой.

— Садись, — кивнул я на стул. — Ты Невдентис?

— Да, Ваша Светлость, — без всякой тени раболепия заявил браконьер.

Собственно, мне-то без разницы, что в местных лесах хозяйскую дичь отстреливают, это забота графа. Ну или теперь графини, кто их там разберет. Это если граф действительно мертв.

— Дерзкий ты малый, как я погляжу, — я посмотрел на детину.

— Как будет угодно господину герцогу, — пожал тот плечами.

— Господину герцогу будет угодно знать, куда мог деться господин граф. И подожди врать, — я достал золотой и постучал ребром монеты об стол. И подпустил плетение Подчинения.

— Понятия не имею, — сказал детина. — В лес он ходил. Может, в последний раз тоже, но я его не видел.

— Значит, поедешь со мной. Монета твоя, если покажешь на месте. И никому не скажу, что ты мне расскажешь, — пообещал я.

— Хорошо, — пожал тот плечами.

Я встал со стула, и вышел из дома старосты, резко и с силой пнув дверь.

— Ой! — староста повалился на пятую точку, зажимая разбитый нос.

А вот нечего подслушивать, ухмыльнулся я. Тем более, такой негативный опыт стоит больше, чем лекция о вреде любопытства.

— Пойдем, -поманил я детину в фургон, предварительно сбив грязь с наших сапог. Нечего, автомоек тут нет.

— Здравствуй, пес, — детина влез на сиденье и в упор столкнулся с мордой Друга.

— Следи за языком, быдло, — задрал нос я. — Это барон Волк ван Гавкенфельд. И обращаться к нему надо «ваша милость». Уяснил?

— Да, Ваша Светлость! — детина не понял, я так прикалываюсь или на самом деле?

Здесь и петы могут иметь пожалованное господином дворянское звание и считаться выше простолюдинов.