Гений, или История любви

 — Она привезла ключи от машины.

— Тогда спасибо вам, — пробормотала мама Ингрид, забирая у Сони ключи. — А где она стоит?

— Вот. — Соня протянула бумажку с адресом дома Готье.

— Спасибо. Мы ее заберем. Иня, ты как? — спросила мама, обеспокоенно поправляя одеяло.

Соня постояла еще минуту в дверях, не зная, что делать дальше. Но потом в палату вошла медсестра и принялась что-то делать с капельницами, перевешивать крюки для гипса и попросила, наконец, всех уйти. Родители Ингрид вышли в коридор, и Соня услышала, как они разговаривают о перелете, о том, какие нужно сделать шаги, чтобы доставить Ингрид в Берлин.

— Нельзя оставлять ее в таких ужасающих условиях, — сказала мать Ингрид. Отец возбужденно что-то стал ей отвечать. Соня не хотела им мешать. Она надела пальто, вышла из больницы и присела на лавочку. Зима, начавшаяся по календарю, на деле еще не пришла, и газонная трава все еще виднелась, зеленая и мокрая, среди асфальта и луж. Потом Соня позвонила бабушке.

На том, чтобы восемнадцатилетие Сони праздновалось на концерте, настоял Готье. Соня же считала, что смешно и глупо — стоять на сцене и говорить о ее совершеннолетии. Однако Готье был другого мнения. Конец группы «Сайонара» стал странным образом основной точкой отсчета в карьере самого Готье. «Сайонары» не было — но Готье остался. И он писал, и то, что он писал, теперь достаточно много людей соглашались записывать или крутить в эфире. С момента, как Ингрид и все остальные исчезли из жизни Готье, он написал три песни, и все три записал, играя в одиночку на всех инструментах, если не считать клавиш — на них по-прежнему играла Соня. И она должна была признать, что сделаны записи были вполне хорошо, и песни были неплохие. С сайта Готье, который по-прежнему существовал, — на нем был только изменен главный баннер, — песни закачивались раз в десять интенсивнее.

О распаде группы «Сайонара» тоже много писали. Размещали фотографии Ингрид, пытались теоретизировать по поводу причин ее попытки самоубийства, и это, конечно, не могло не пойти на пользу известности Готье. Красивая, богатая, молодая девушка выпрыгнула из окна — это же настоящий рок-н-ролл! О чем же еще писать? Многие журналисты просто мечтали взять у Ингрид интервью, но найти ее не получалось. Она уехала из страны, и невозможно было установить, в каком состоянии ее здоровье, как она пережила все, что будет делать со своей студией, вернется ли в Россию.

Готье тоже был не слишком доступен. Он имел от природы вздорный, капризный характер и не любил журналистов. Он смеялся над ними, хамил, он нес всякую несусветную чушь и предлагал им поговорить лучше с Элизой — что тоже было насмешкой, ибо все знали, что Элиза предпочитает молчать.

В общем, о них писали. Какое-то время.