Моя гениальная подруга

Будь это настоящая война, подумалось мне, как между Ромулом и Ремом, Марием и Суллой, Цезарем и Помпеем, они стояли бы с точно такими же лицами и взглядами и в тех же позах.

Все парни, кроме Альфонсо, насовали в карманы петард и рядами расставили ракеты в пустых бутылках. Рино волновался все сильнее и кричал все громче. Он велел мне, Лиле, Аде и Кармеле раздать всем боеприпасы. Все засуетились – и мои братья Пеппе и Джанни, и мой отец, и сапожник Фернандо, который был старше его. Стоя на холодном ветру, мы поджигали фитили и бросали петарды за парапет. Обстановка была праздничная, все возбужденно переговаривались: «Смотри! Смотри скорей! Видел, сколько цветов?», «А этот!», «А вон тот!», «Давай скорей еще!»; Мелина тихонько охала от испуга, а Рино с руганью отнимал петарды у моих братьев, которые кидали их слишком рано, не дав фитилю как следует разгореться.

Постепенно искрящееся неистовство пошло на спад, сменившись шумом машин и гудением клаксонов. Снова показались широкие темные полосы неба. Дым рассеялся, и стало можно различить балкон Солара.

Он располагался недалеко от нас и был нам хорошо виден. Все они – отец, сыновья, родственники, друзья – как и мы, были охвачены жаждой хаоса. Весь квартал знал: то, что было до этого, – ерунда по сравнению с тем, что вот-вот начнется. И правда, Солара всегда ждали, пока оборванцы закончат свое жалкое веселье, и только тогда начинали стрелять в полную силу, чувствуя себя полновластными хозяевами на этом празднике жизни.

Так вышло и на этот раз. Едва стихла окрестная канонада, как с балкона с громким треском полетели в небо фейерверки. Каждый залп сопровождался нецензурными восклицаниями. Но тут случилось неожиданное. Оказалось, что Стефано, Паскуале, Антонио и Рино было чем ответить Солара. Не успевали те выпустить ракету, как с нашей террасы вылетала такая же; у них рвалась очередная петарда – и у нас тоже. В небе один за другим распускались волшебные цветы, озаряя содрогавшуюся от выстрелов улицу. Потом Рино, не выдержав, запрыгнул на парапет и принялся, потрясая кулаками, выкрикивать ругательства; его перепуганная мать пронзительно взвизгнула: «Спускайся! Упадешь!»

Мелину охватила паника, из горла у нее вырвался тонкий протяжный звук, похожий на вой. Ада недовольно фыркнула: мать придется уводить, – но Альфонсо знаком показал ей, чтобы не беспокоилась, взял Мелину под руку, и они пошли вниз. Следом, прихрамывая, отправилась и моя мать, за ней потянулись остальные взрослые, таща за руки детей. Залпы с балкона Солара раздавались все чаще, а одна ракета, вместо того чтобы взмыть в небо, с грохотом разорвалась прямо у парапета нашей террасы, выпустив сноп красных искр и облако удушающего дыма.

– Они это нарочно! – обернувшись к Стефано, зло крикнул Рино.