Моя гениальная подруга

Но тогда мы были детьми, а теперь я чувствовала себя взрослой, почти старой."

"На следующий день я отправилась на остановку рейсового автобуса, чтобы помочь гостям донести вещи. Я всю ночь не спала и очень волновалась. Приехал автобус и высадил пассажиров. Я узнала Донато Сарраторе, узнала его жену Лидию, узнала Маризу, хоть она и сильно изменилась, узнала Клелию, как и прежде, немного рассеянную, узнала подросшего Пино и догадалась, что капризный мальчишка, нетерпеливо дергающий мать, – тот самый младенец, что лежал в коляске, когда я в последний раз видела семью Сарраторе в полном составе под обстрелом Мелины. Но Нино с ними не было.

Мариза с радостью, которой я не ожидала, кинулась мне на шею: все эти годы я ни разу не вспоминала о ней, а она, оказывается, часто думала обо мне и скучала. Она сказала родителям, что я – дочь швейцара Греко из того квартала, где они раньше жили. Лидия недовольно скривилась и, ворча на ходу, побежала догонять успевшего удрать младшего сына, а Донато Сарраторе принялся выгружать багаж, даже из вежливости не поинтересовавшись: «Как поживает папа?»

Я расстроилась. Пока Сарраторе устраивались в своих комнатах, мы с Маризой, которая отлично знала Маронти и Искью, отправились на море. Маризе не терпелось поехать в оживленный Порто, Форио или Казамиччолу, потому что в Барано, по ее словам, скука смертная. Она рассказала, что учится на секретаршу, что у нее есть парень и что скоро она меня с ним познакомит, потому что он тайком приедет с ней повидаться. Наконец она заговорила обо мне, и у меня замерло сердце. Она знала обо мне все: что я хожу в гимназию, что отлично учусь и встречаюсь с сыном аптекаря Джино.

– Кто тебе это наболтал?

– Брат.

Значит, Нино меня узнал. Почему же он так себя вел? От застенчивости? Или ему было стыдно за то детское признание в любви?

– Я уже давно рассталась с Джино, – сообщила я. – У твоего брата устаревшие сведения.

– Да он вообще думает только об учебе. Сама удивляюсь, что он столько про тебя рассказал. Обычно ему ни до кого нет дела.

– Он не приедет?

– Приедет, когда папа уедет.

Она говорила о Нино с осуждением. Он какой-то бесчувственный. Ничем не увлекается, ни на кого не злится, но и любезностью не отличается. Весь в себе и в своей учебе, а ко всему остальному равнодушен. Единственный человек, которому удается вывести его из себя, – это отец. Не то чтобы они ссорились, нет, Нино всегда был почтительным и послушным сыном. Но Мариза точно знала, что он терпеть не может отца. Зато она отца обожала. Для нее он был лучше и умнее всех на свете.

– А отец здесь надолго? Когда уезжает? – не сдержавшись, спросила я.

– Он приехал всего на три дня. У него работа.

– Значит, Нино приедет через три дня?

– Да. Говорит, его друг попросил помочь семье с переездом.